Любовь горца

Тогда, может быть, ей удастся упросить его выделить ей крошечное, незаметное место где-нибудь в уголке на небесах? Которое не нужно больше никому. Тихое, удаленное место в самой глубине обширного Неба, где она сможет существовать в тишине и уединении, не думая о поруганных ожиданиях и множестве своих ошибок. Там облака укрывают небо мягким покрывалом, сквозь которое пробиваются лучи солнца, падая сияющими столбами на просторы лугов, как это бывает в конце лета, такие теплые, как божественное прощение.

Филомена закрыла глаза и вдохнула ледяную воду, и тут руки ее мучителей вытащили ее на поверхность. Она с душераздирающим кашлем исторгла из себя ту небольшую толику воды, которая попала в легкие.

Когда спазмы прошли, она постаралась наполнить легкие воздухом. Момент, когда Филомена ощутила приближение смерти, а с ней и умиротворение, уже прошел, и она поняла, что слишком труслива и не может убить себя.

Филомена, дрожа, села в ванной и поддалась новому приступу отчаяния.

Она прижала колени к груди, чувствуя, как холод лишает ее сил и способности двигаться.

– Вымойте ее, и тогда начнем, – распорядился доктор Розенблатт.

Сестры терли ей кожу жестким мылом с особой суровостью, приговаривая, что это мытье заменит еженедельную ванну.

Прошло пять минут, кожа Филомена горела, как будто в нее впились тысяча иголок. Но она сжала челюсти, стараясь победить холод, пронизывающий ее до костей.

– Теперь я буду задавать вам вопросы, леди Бенчли. – Доктор Розенблатт подошел к самому краю ванны. – Мне хотелось бы понять, как на вас воздействует данная информация. Если я пойму, что вы честно мне отвечаете, то я позволю вам выйти из ванны. Вы меня поняли?

Филомена кивнула.

– Отлично. – Доктор перебирал бумаги, отыскивая нужный листок, и потом положил его поверх истории болезни. – Для начала займемся основными вопросами.

Доводилось ли вам слышать ночью голоса в той комнате, где вы спите, леди Бенчли? Не мешают ли эти голоса вам спать, не мучали ли они вас?

Филомена отвечала, глядя прямо перед собой, но отвечала честно:

– Я слышала только крики пациенток. И голоса медсестер, которые над ними издевались.

Грета Шопф больно ущипнула ее за плечо, но Филомена даже не поморщилась.

– Хорошо. – Доктор не поднимал голову от бумаг.