Мой беспощадный лорд

Сесилия уже давно поняла, что многие мужчины использовали благочестие, чтобы скрыть свою жестокость.

И в таком случае… Что ж, если этот человек желает быть ее врагом, ей самой придется его уничтожить.

Конечно, убивать его она не собиралась.

Собрав в кулак всю свою волю, Сесилия с уважением и вежливостью проговорила:

– Можете называть меня Гортензией Фислдаун. – Она назвала имя своей матери от отчаяния, поскольку на ум упорно не приходило ничего другого. И было ясно, что отныне это имя будет звучать в устах лорда Рамзи как ругательство.

Что было очень неприятно.

Интересно, а как звучало бы в устах шотландца ее настоящее имя?

Ох, совершенно неуместная мысль! Сесилия энергично помотала головой, желая от нее избавиться.

– Могу я предложить вам сесть, милорд? А я пока ознакомлюсь с вашими документами. – Она указала на один из трех изящных стульев, стоявших перед ее столом, не сразу сообразив, что ни один из них не выдержал бы такого веса. – Дженни, быть может, ты предложишь его светлости и его помощникам чай и легкие закуски?

Дженни выглядела так, словно ей предложили проглотить содержимое ночного горшка.

Констебли явно оживились при упоминании о еде, но тут же сникли, увидев возмущение Рамзи.

– Вы ведете себя нелепо! – воскликнул судья. – Это не визит вежливости, мадам. – Он оглядел комнату с таким выражением, будто предпочел бы оказаться в выгребной яме Уайтчепела, беднейшего лондонского района, чем в элегантном кабинете тетушки Генриетты.

 – Я намерен по возможности ни к чему здесь не прикасаться. Кто знает, какие порочные деяния имели здесь место?

– Помилуйте, что порочного можно сделать на такой изящной и хрупкой мебели? – удивилась Сесилия, указав на небольшой диванчик в стиле Людовика XIV и стулья на тонких изогнутых ножках. – Она отметила, что констебли украдкой заулыбались.

Рамзи взглянул на упомянутые предметы мебели, потом снова на Сесилию, и в его глазах вспыхнул гнев.

Ее вопрос явно разозлил его. Но во взгляде судьи было и что-то еще… Возможно, какие-то чувства, которые он усилием воли обуздал.

– Не в ваших интересах насмехаться надо мной, мадам, – проговорил Рамзи.

– Что вы, у меня и в мыслях не было ничего подобного, – почти искренне сказала Сесилия. – Но я могу поклясться, что единственными непотребствами, которые видела эта комната, являются налоги и бумажная работа. – Она мило улыбнулась.