Опасное увлечение

И вышла на сцену для своей реплики, лишив Милли реплики ответной.

– Это называется актерством, – пробормотала Милли. Разумеется, Ринд потрясающе красив и всегда приветлив, но самовлюблен и напыщен. Никому невдомек, что Милли предпочитала джентльменов тихих. Не блещущих умом, но добрых. Снисходительных. Терпеливых. Великодушных.

Безопасных.

Она снова подумала о тени своего мужчины. Он снял шляпу, но все равно возвышался надо всеми. Сидел так невероятно недвижимо. Однако от мысли, что эти бледные и холодные, как зимнее небо, глаза смотрят на нее, на шее у нее поднялись волоски.

Ничего о нем не зная, Милли почувствовала, что он отнюдь не скромен и не безопасен. Что-то в его спокойной неподвижности ее смущало. Она невольно отступила под защиту бархатных кулис и собственных теней, подумав о своих синих атласных простынях и о том, как в самую темную ночь на их фоне хрустальными звездами будут сиять его глаза.

Резко выдохнув, она пришла в себя и уняла тайную дрожь внизу живота. Лучше даже и не мечтать. Всех, кроме одного, она пускала в свою жизнь не ближе чем на расстояние вытянутой руки. Муж или даже любовник абсолютно исключались.

Просто тайны ее слишком опасны.

Глава вторая

«Разведка». Так говорил себе Арджент. Потому сегодня в полночь он и торчит в этом насквозь пропитанном парами джина клубе. «Сапфировый зал» был всего лишь пестрым лабиринтом расходящихся от главного бального зала потаенных коморок и укромных будуаров, щедро уставленных предлагавшими уединение кушетками и диванами.

Какофония взвивавшихся к хрустальным люстрам выкриков веселящихся практически заглушала камерный оркестр. Сверкало все. В новом электрическом освещении «Сапфирового зала» блистали и переливались, словно кометы, цвета драгоценных камней модных платьев вальсирующих демимонденок, причудливые дамские прически, бокалы шампанского.

Кристофер чуть не вздрогнул, когда барабанную перепонку резанул визгливый женский вскрик. Никогда не понимал, зачем люди так истово предаются развлечениям, прикидываясь веселыми. Словно бы веря, что, смеясь достаточно громко, обретут счастье там, где его нет. Как будто потоками шампанского и смеха им удастся заглушить звук своего пустого существования, и их бесполезная жизнь перестанет казаться такой бессмысленной.

«Какие дураки».