Опасное увлечение

– Вы так в этом уверены? Я с вами пересплю? Только потому, что вы – лучший? Какое высокомерие!

– Это вовсе не высокомерие. Вы – лучшая актриса на лондонской сцене, а я лучший…

– Убийца? – перебила она.

– Да. Помимо всего прочего.

Она вздрогнула от мысли о том, что он мог иметь в виду. Стоп, он только что сказал ей комплимент? Милли прижала руку ко лбу, поскольку комната еще не перестала кружиться перед глазами.

Он не шевельнулся. Ни разу. Но почему-то показалось, что его голос стал ближе.

– Одну ночь, – повторил он.

 – Одну ночь в вашей постели, и я не позволю убить вас и вашего сына и гарантирую охрану до тех пор, пока не минует угроза. Разве эта цена настолько высока?

Она не могла ответить. Цена была выше, чем он думал.

Так что ее соблазняло? Почему исходящая от этого жесткого мужчины холодная опасность отвечала первородной части ее души? Неужели желание и страх могут питать друг друга?

– Зачем? – прошептала она. – У вас могла бы быть куча денег, зачем променивать их на ночь со мной? Это абсурд.

– Деньги у меня уже есть, – ответил он. – Вы сами говорили, что я не могу оторваться от вас, от ваших рук. Губ. Не могу спокойно находиться с вами в одной комнате. Без желания овладеть вами.

Милли откинула голову назад и сразу поняла, что это была ошибка. Его бедра были на уровне ее глаз, и сразу над водой, в которой он стоял, прямо сквозь брюки отчетливо виднелась возбуждение как самое красноречивое доказательство.

Можно ли быть доходчивее? И ему не стыдно?

Разумеется, нет.

Он стоял, как бог, скрестив руки на широкой груди, глядя на нее своим трезвым взглядом.

– Я хочу вас, – сказал он напрямик. – Признайтесь, и вы меня хотели, не зная, кто я такой.

Милли задохнулась. В тот момент она его ненавидела. Ненавидела за то, что он прав. Тогда она и на самом деле его хотела. Умоляла его, Бентли Драмла, ее поцеловать. Он разжег самые чувственные фантазии.

Она даже представляла его в своей постели.

Пока не узнала, что он за ней охотится.

Пока мир не вышел из-под контроля.

Самое скверное, что ее тело продолжало хотеть его. Беспокойный жар пульсировал в лоне, на губах, только что прижимавшихся к его. И ей хотелось, черт побери, еще!

– Вы могли бы просто… Взять меня. В любое время. Зачем заключать чертову сделку?

Господи, о чем она говорит с человеком, лишенным совести? Она дура?

– Я никогда не насиловал женщин, – непоколебимо произнес он. – И никогда не изнасилую.