В объятиях герцога

Неужели Тренвит действительно попал в плен к туркам? Неужели он участвовал в апрельском восстании? И все это время его держали в застенках? Целый год… Сколько же страданий он перенес! Она даже представить не могла, какие испытания выпали ему на долю.

– Я хочу открыть окно. Как вы думаете, доктор Фаулер не будет против? – спросила девушка.

Ей отчаянно хотелось вернуться в разговоре к привычным обыденным вещам, чтобы успокоиться. Имоджен боялась, что Лонгхерст заметит, как сильно она переживает, и поймет, что она испытывает к Тренвиту нежные чувства.

Она открыла окно, и в комнату ворвался свежий, весенний воздух. Он принес сладкий запах печеной кукурузы и корицы, булочки с которой продавали уличные торговцы. Этот аромат перебивал неприятные запахи города – дыма, конского навоза и вони, доносившейся с Темзы.

– Пусть Фаулер заткнется, – заявил Лонгхерст. – В медицинских журналах написано, что надо чаще проветривать помещения. А Фаулер не верит научным изысканиям, он ретроград.

Молча согласившись с молодым доктором, Имоджен вернулась к постели Коула и просмотрела его лечебную карту.

Ему прописали всевозможные лекарства и процедуры, которые были положены пациенту, находившемуся в подобном состоянии. Ничего не было упущено. Однако холодные ванны, микстуры и травяные чаи пока не произвели лечебного эффекта.

– Что еще мы можем сделать для нашего пациента, доктор Лонгхерст? – с дрожью в голосе спросила Имоджен.

К ее удивлению, врач положил руку ей на плечо.

– Все, что мы можем сейчас сделать, это обеспечить лорду Тренвиту покой.

И еще – молиться за него. Впрочем, вам при этом не следует пренебрегать своими обязанностями. Нужно регулярно делать перевязки.

– Я готова помогать вам во всем… – начала было девушка, но Лонгхерст ее перебил.

– Не хочу показаться грубым или бесчувственным, сестра Причард, но, в отличие от вас, у меня никогда не было тифа. Чем меньше времени я проведу в этой палате, тем лучше. Для моих пациентов и для меня. Поэтому львиная доля ухода за пациентом ляжет на ваши плечи.

Имоджен бросило в жар от мысли, что она останется наедине с Тренвитом.

– О, доктор Лонгхерст, я все понимаю. Если вам не трудно, распорядитесь, чтобы Уильям принес сюда бинты, лед и воду.

Лонгхерст кивнул, бросив на нее пристальный взгляд.

– Если состояние больного изменится, немедленно позовите меня.

– Хорошо, сэр.

Она не заметила, как он ушел. Ее сердце сжималось от тревоги за Коула. Он был на грани жизни и смерти.