В объятиях герцога

 – Диагноз ясен, у лорда Тренвита тиф. Любой медик подтвердит его. Это хрестоматийный случай. Диагноз поставили врачи, которые лечили Тренвита в Индии.

Доктор Фаулер свято верил в то, что Тренвита доставили из Индии, а не из Болгарии или Турции.

– Значит, сами вы диагноз не ставили, а положились на мнение других врачей, – уточнила Имоджен.

– Осторожнее, сестра Причард, вы на опасном пути. – В голосе доктора Фаулера звучало предостережение.

Он был явно недоволен Имоджен.

– Я не хочу проявлять к вам неуважение, доктор Фаулер, – начала девушка, – но все же выскажу свое мнение по поводу диагноза.

Я считаю, что мы имеем дело с септицемией. Если бы вы только видели, как его светлость отреагировал на мои прикосновения к культе…

– Бедняга, ему отрубили кисть, – нетерпеливо перебил ее Фаулер. – Или отпилили, судя по ее внешнему виду. Рана все еще причиняет ему страдания.

– Не просто страдания, а острейшую боль!

– Она опухла, сестра Причард?

Доктор Фаулер смотрел на Имоджен с таким пренебрежением, как будто перед ним была мышь, которую следовало уничтожить.

– Я бы не сказала, что она опухла, но рана плохо заживает, поэтому…

– Она воспалена и горяча на ощупь?

– Он весь горит.

У Имоджен не было истерики, доктор напрасно обвинял ее в этом, но в ее голосе звучали нотки отчаяния.

– Но сама рана не воспалена, она не красного цвета, да? – допытывался Фаулер. – Нет абсцесса или явных отеков?

Имоджен не хотела уступать, но и лгать не могла.

– Может быть, вы найдете время и зайдете, чтобы осмотреть…

– Вы что же, думаете, что я не осматривал культю? – возмущенно сказал доктор. – Вы намекаете на то, что я пренебрег своими обязанностями, проявил халатность?

– Я не собираюсь ни в чем обвинять вас. Но разве вы не планируете делать операцию его светлости на культе, чтобы придать ей более правильную, округлую форму? Она страшно деформирована. Вы могли бы во время этой процедуры сами убедиться, права я или нет.

В любом случае, его светлости будет удобнее жить с хорошо обработанной культей.

– Какой бред! Я не могу подвергать жизнь ослабленного болезнью пациента риску, кладя его на операционный стол! Если я это сделаю, то потеряю всякое доверие и доброе имя. Меня могут лишить медицинской практики. Нет, нет, моя дорогая, я этого не сделаю. И потом, герцог находится в таком плачевном состоянии, что ему сейчас не до эстетики, не до внешнего вида руки.