Без лишних слов

Чем ты ударился? – Она не расслышала, что он сказал.

Джош дотрагивается до головы.

Оливия делает шаг назад. Что он имеет в виду?

– Ты ударился головой? Когда?

– Раньше… тогда.

– До того, как приехал сюда?

Он кивает.

– Да. Тогда… давно…

Давно? Как давно? Непонятно.

– Хочешь сказать, что когда-то, давно, ты ударился головой?

Он снова кивает.

– Ладно. Уф… – Оливия прислоняется к столу. – Ты поэтому перепутал апельсин с персиком?

– Да. Путаю слова. Трудно… искать… брать… черт.

 – Оливия вздрагивает, словно в комнате взорвалась небольшая бомбочка. Джош сжимает губы и с силой выдыхает через нос. – Нашел, – наконец говорит он и расслабляется.

Она пытается собрать произнесенное в некое целое.

– Тебе трудно находить правильные слова, так? – Он кивает и опускает голову, уткнувшись подбородком в грудь, а ей хочется закричать на ту, которой здесь нет. Как же она могла упустить сына?

Бедняга. Самое простое действие, говорение, для него разбитая, с рытвинами и ухабами, дорога.

Неудивительно, что мальчишка как будто хочет спрятаться в себе самом.

Что же такое могло с ним случиться? В чем причина такого состояния? Надо бы разобраться. Можно позвонить Майку…

– Тебе нужен доктор?

Джош смотрит на нее большими глазами и трясет головой.

– Хорошо. Если понадобится – скажешь. О’кей?

Он пожимает плечами и снова опускает голову.

– Давай-ка садись. – Ей жаль его. Она подставляет стул к столу, похлопывает по спинке. Пусть успокоится.

Да и ей не мешает взять себя в руки. Джош садится. Оливия отступает в сторонку и замечает, что у нее дрожат руки. К такому она не готова совершенно. Дети – это что-то чужое, незнакомое. Как пришельцы. Она никогда с ними не взаимодействовала, никогда не разговаривала один на один. А тут еще паренек, который едва способен связать два слова.

Чтобы унять дрожь, она берет оставшийся после Эмбер пустой бокал, выливает остатки вина, ополаскивает и вдруг вспоминает кое-что, отчего ей становится не по себе.

Джош сказал, что Лили ушла.

Губка выскальзывает из пальцев и падает в раковину. Как бы она ни относилась к сестре эти годы, что бы о ней ни думала, но смерти ей никогда не желала и всегда считала само собой разумеющимся, что однажды, когда-нибудь, они еще встретятся, и она скажет сестре, как сильно та обидела ее.

Но если Джош путает слова, то там, на лужайке, он мог сказать именно то, что первым пришло тогда ей в голову. Лили умерла.