Царство Проклятых

Всякий раз, когда я чувствовала, как закрадываются первые нотки безнадежности, я, стиснув зубы, продолжила идти, опустив голову, и тут же налетал порывистый ветер. Я не собиралась сдаваться, подчинившись стихии на столь раннем этапе своей миссии. Моя сестра никогда бы меня не бросила. Чтобы остановить меня, потребовалось бы нечто более ужасное, чем лед.

Возможно, этот коридор сделал нечто большее, чем просто испытание на грехи; возможно, борьба с такой суровой стихией была испытанием на прочность. На решительность.

И раскрывала, насколько далеко человек готов зайти ради тех, кого любит. И демоны, и это царство скоро получат мой ответ.

Гнев либо вырабатывал лоск, либо стихии не осмеливались прикасаться к его царственной персоне. Его волосы не пострадали, а одежда осталась сухой. Сначала его надменное отношение к нашему пути меня не раздражало, но того, как погода подчинялась его воле, было достаточно, чтобы загнать меня в могилу раньше времени. Совершенно несправедливо, что он выглядел так чертовски хорошо, в то время как я была словно после кораблекрушения, выброшенная на берег, через несколько долгих и тяжелых месяцев дрейфа в море.

Некоторое время не было ни снега, ни града, ни ужасного сочетания и того и другого, затем густой холодный туман навис над нами, как предвестник ужасного бога зимы. Я начала думать, что существует некая высшая сила, которая любит позабавиться с путниками. Время медленно тянулось, и солнце так и не появилось. Небо было окрашено в разные оттенки серого.

Мы с Гневом практически не разговаривали с утра, и меня это вполне устраивало. Скоро я буду в Доме Гордыни.

После того, как, по моим расчетам, нам осталось еще около часа или двух в пути, у меня началась неконтролируемая дрожь. Чем больше я пыталась заставить мышцы успокоиться, тем больше они не слушались меня. Бабушка всегда учила мыслить позитивно, и теперь, когда я была так эмоционально и физически истощена морозной стихией, Коридор Греха меня уже не терзал.

Мое состояние привлекло внимание Гнева. Он окинул меня расчетливым взглядом, сжал губы и пошел быстрее. Он рявкнул на меня, чтобы я продолжала идти. Торопилась. Поднимала ноги. Выше, быстрее, двигайся, давай, живее. Он был могущественным военным генералом, и я легко могла себе представить, как сильно его солдаты ненавидели за учения, которые он с ними проводил.

Когда словно булавки и иголки начали больно колоть все тело, я решила отвлечься новой игрой.