Охота на дьявола

У меня запылали щеки, и я потрогала спереди корсаж – не задымилась ли я? Наконец он посмотрел мне в глаза и довольно усмехнулся:

– Я заказал еще несколько пар.

– О-о… Какой восхитительный сюрприз, мистер Кресуэлл! Откуда вы узнали, что мы будем здесь?

Я закатила глаза. Лиза почти такая же ужасная актриса, как Томас певец. Она расцеловала меня в обе щеки и сердечно улыбнулась Томасу. Эти заговорщики спланировали все заранее. Мне следовало обнять их обоих.

– Вернусь через пару минут. Я видела милое платьице, о котором хочу расспросить.

Томас кивнул, Лиза прошла мимо него и завела громкий разговор с модисткой в соседней комнате.

– Потрясающе выглядишь, Одри Роуз. Вот.

Он свалил коробки на диванчик и, взяв меня за руку, развернул лицом к зеркалу.

– Ты прекрасное видение. Ну как тебе?

Не хочу показаться тщеславной, но когда я впервые увидела себя в платье, достойном и принцессы, в туфлях, которые придумал прекрасный, хотя и озорной принц, я почувствовала себя так, словно вышла из сказки.

Однако не из такой сказки, в которой я играла бы роль беспомощной девы, а из сказки о триумфе и самопожертвовании, о воздаянии и любви.

– Не знала, что ты такой талантливый башмачник, Кресуэлл.

Он с задумчивым видом заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос.

– Я обнаружил в себе стремление освоить эти полезные навыки, особенно если в результате ты выглядишь…

– Блестяще? – предположила я.

– Я хотел сказать «так, словно хочешь сейчас же погубить мою добродетель», но полагаю, что твой вывод тоже неплох.

Томас прижал свои губы к моим. Этот жест должен был быть милым и целомудренным, и я почти уверена, Томас не предполагал, что я притяну его ближе, углубив поцелуй. И искренне сомневаюсь, что он планировал подхватить меня на руки так, что юбки взметнулись вокруг нас, пока он нес меня на диванчик и усаживал к себе на колени, помня о больной ноге. Так что в его шутке оказалась доля правды.

Я пробежалась пальцами по его мягким локонам, позволяя себе несколько мгновений чистого наслаждения.

В такие минуты в его объятиях, надежно защищенная от убийств и трупов, я обретала мир и покой. Глядя мне в глаза, словно и я давала ему такую же передышку, он опять приблизил свои губы к моим. Но вспомнив, что мы в ателье и кто-нибудь может войти и обнаружить нас в такой неприличной позе, я медленно заставила себя сесть ровно и положила голову на грудь Томаса, наслаждаясь тем, как наши сердца гулко бьются в унисон.