Охота на дьявола

Дядя обошел наше маленькое трио и, качая головой, исчез в коридоре. При этом он что-то бормотал себе под нос, очень похожее на «удачи вам обоим» и сразу же «напыщенный осел». Я сердито посмотрела ему вслед. Я думала, что они с отцом отбросили свою вражду, когда вместе устраивали меня в школу судебной медицины в Румынии. Определенно, им еще предстоит немало работы над отношениями.

Томас сделал вид, что не замечает, как отец медлит с ответом. Я же была готова выброситься из ближайшего окна, нервы совершенно расшатались.

Отец окинул Томаса еще одним долгим взглядом, от которого у меня чуть не остановилось сердце, и кивнул. Не очень-то теплое приветствие, на которое я надеялась, но в данных обстоятельствах не самое худшее. Он доверил Томасу присматривать за мной, и неважно, что моя поврежденная нога была результатом моего выбора и Томас ничего не мог с этим поделать. Наоборот, иногда я замечала, как он смотрит на мою хромоту, и задавалась вопросом, не думает ли он, что было бы лучше, если бы нож попал в него и, возможно, убил бы.

– Путешествие и правда было прекрасным. Чего я не могу сказать о состоянии своей дочери. – Он выразительно глянул на мою трость. – Полагаю, этому есть объяснение. – Он посмотрел мне в глаза, и его лицо смягчилось. – Если не возражаете, я бы хотел поговорить с Одри Роуз. Наедине.

– Конечно.

Томас еще раз вежливо поклонился и выпрямился. Он подмигнул мне и, напевая, удалился по коридору следом за дядей, оставив меня одну разбираться с множеством вопросов и тревог, которые я видела в отцовских глазах.

Я набрала воздуха в грудь. Пришло время выступить в защиту возможной помолвки.

– Пройдем в гостиную?

* * *

Трудно представить, что мы с отцом не виделись почти два месяца. Он выглядел более здоровым, чем я помнила: на лицо вернулся цвет, а глаза сияли. Пропала пепельно-серая бледность, приставшая к нему, словно вторая кожа. Я медленно выдохнула. Я и не осознавала, насколько беспокоилась, что в мое отсутствие он вернется к своей зависимости.

Печаль еще угадывалась в нем, но теперь он ее контролировал, а не наоборот.

Он сел за большой письменный стол и, сложив пальцы домиком, разглядывал новую версию своей дочери. Я же неподвижно стояла рядом.

– Ты не упоминала трость ни в одном из писем.

Я с трудом сглотнула, сосредоточившись на рукояти с драконом. Этот символ дома Томаса придавал мне сил, и меня осенило: Томас нашел способ быть рядом, успокоить меня во время разговора с отцом.