Охота на Джека-потрошителя. Охота на князя Дракулу

Болты были покрыты красной ржавчиной, которая могла иметь только одно объяснение. Моя собственная кровь перестала течь в жилах, и я встретилась взглядом с потрясенным Томасом, стоящим в противоположном конце комнаты.

– Мне необходимо поговорить с дядей. Мне нужно… я могу объяснить… я просто…

Кто-то поставил рядом со мной стул, и я тотчас же плюхнулась на него; мне показалось, что из лаборатории выкачали весь кислород при помощи того нового устройства на паровой тяге, которое я видела в объявлениях по всему Лондону.

О чем думал дядя, когда воровал улики? Эти болты взяты с места преступления и принадлежат Скотленд-Ярду.

Дядя по неосторожности поставил себя в положение главного подозреваемого, и я понятия не имела, ни как ему помочь, ни даже к кому обратиться за помощью.

Отец, хотя у него и имелись нужные связи, скорее даст повесить брата, чем поможет ему чем-нибудь. Натаниэль, если он и захочет помочь (хотя бы ради меня), скорее всего, не станет делать ничего, что может вызвать гнев отца или стать причиной еще более громкого скандала, который непременно разразится вокруг имени Уодсвортов.

Уж такой громкий скандал непременно попадет в газеты, стоит только репортерам его почуять.

Несомненно, тетушка Амелия будет устраивать пышные приемы и посещать ежедневно церковную службу в надежде, что люди забудут о ее связи с опозоренным братом.

И еще была бабушка.

Она не поддерживала отношений с отцовской родней, следовательно, не будет чувствовать себя обязанной вмешиваться. Не по злобе, а по причине сильной неприязни ко всем мужчинам семейства Уодсворт вообще.

Бабушка открыто обвиняла отца в болезни мамы и ясно дала понять: «Когда один из Уодсвортов будет стоять перед толпой, приговоренный к повешению за его преступления, я займу место в самом первом ряду, буду смотреть с радостью, а потом раздам всем присутствующим домашние индийские сладости».

Всякий раз, когда мы посылали ей письмо, она подыскивала предлог для того, чтобы я собрала чемоданы и купила билет до Нью-Йорка; звала меня приехать и погостить у нее.

Это было бы замечательно, но сейчас я никак не могла покинуть Лондон.

– Переверните вверх дном всю лабораторию, если нужно, – приказал Блэкберн полицейскому. – Только делайте это осторожно.

Это вывело меня из задумчивости. Я гневно посмотрела на суперинтенданта, почти не обратив внимания на то, что Томас закатил истерику по поводу одного из журналов – его собственного.

– Вы сошли с ума! Я не отдам свою собственность.