Охота на Джека-потрошителя. Охота на князя Дракулу

Если я останусь здесь еще на несколько минут, мне грозит опасность самой быть отправленной в Бедлам. Пусть дядя и невиновен, но я определенно буду виновна, когда попытаюсь пощечинами вбить здравый смысл в головы этим тупицам. Или зонтиком, если потребуется. Я сделала знак Томасу, который все еще сердито смотрел на полицейских, а потом вылетела из комнаты, подобно буре, обрушивающейся на улицы и бешеным ливнем очищающей их от всякой грязи.

К дьяволу их всех.

Глава 14

Приличные дамы не ведут беседы о трупах

Столовая резиденции Уодсвортов, Белгрейв-сквер

14 сентября 1888 г.

Стоя в дверях нашей столовой, я смотрела на нее, как на знакомую и одновременно совершенно чужую комнату.

На столах было расставлено столько чайной посуды, что у меня голова закружилась. Маленькие комнатные растения на столе соседствовали с несколькими огромными букетами из экзотических оранжерейных цветов. Бело-розовые фарфоровые чашки ждали, когда их заполнят теплой жидкостью, а рядом стояли наготове такого же цвета тарелки.

– У тебя такой вид, будто ты ждешь удара ножа гильотины, кузина, – заметила Лиза, которая, кружась в вальсе, вплыла в комнату. – Ты ведь воспитывалась не среди волков. Ты пропустила всего несколько месяцев сплетен и очень быстро это наверстаешь, – продолжала она. – Если ты способна справиться с кровью и другими ужасными вещами, немного кружев и чаю – пустяки для тебя.

Я оторвала глаза от стола и взглянула на кузину. На какой-то момент она мне напомнила мою мать, и мои нервы успокоились.

Я улыбнулась. Тетушка Амелия была воплощением всего того, к чему должны стремиться все приличные юные леди. Лиза была ее блестящей протеже. Только Лиза умела очаровательно пренебрегать традициями, когда это соответствовало ее романтическим представлениям.

Пока мы росли, мы виделись с ней всего два раза в год, но это не мешало ей утверждать, что мы – лучшие подруги. Она была на три месяца старше, что, по ее мнению, делало ее бесконечно умнее во всех вопросах. Особенно в делах сердечных.

Цвет ее волос представлял собой нечто среднее между карамелью и шоколадом, и они были уложены сложным узором вокруг макушки. Мне бы очень хотелось сделать себе такую же прическу. Ее платье было сделано из «мокрого» шелка самого великолепного сиреневого цвета и сшито превосходными стежками. У меня промелькнуло воспоминание о последнем трупе, который я зашивала после вскрытия. Не хочу хвастать, но мои стежки были не хуже. Возможно, даже чуточку лучше.