Побег от Гудини

Я чуть не улыбнулась, осознав, что подобная мысль меня ни капли не тревожит.

– Если бы я не знал тебя, дорогая Уодсворт, – поддразнил Томас, его обычный способ отвлечь меня от мрачных мыслей, – то решил бы, что ты готова организовать собственный побег. Не побыть твоим ассистентом? – Слегка нахмурившись, он оглядел себя. – Я оставил свой расшитый блестками сюртук в Лондоне, а этот простоват. Не очень-то похоже на «карнавальный шик».

– Вообще-то я размышляла об убийстве.

– Надеюсь, не о моем. – Он облокотился на поручни и искоса взглянул на меня.

 – Хотя я весьма красив в этом костюме. Полагаю, если пришло время умирать, я с тем же успехом могу умереть стильно. Только не повреди лицо. Хочу, чтобы на моих похоронах ты теряла сознание от горя и моей красоты.

Я чуть не застонала.

– Учитывая последние события, это бестактно. – Он вздохнул, и я пихнула его локтем. – Но несмотря на твои недостатки, Кресуэлл, я все равно выбираю тебя.

– Из-за моего остроумия, да? – Томас повернулся ко мне с робкой улыбкой.

 – Ты не можешь без него. Честно, я удивлен, что ты не сообщила дяде о своих притязаниях на меня. Мне казалось, ты с удовольствием поделишься такой новостью.

В его глазах застыл вопрос, но я притворилась, что ничего не заметила, и быстро повернулась к океану. Звезды сегодня светили ярко, мерцая над волнами. Это напомнило мне картину, которую Томас нарисовал мне неделю назад: орхидея, в лепестках которой заключалась целая вселенная. Меня поражало, что мир продолжает вращаться, несмотря на учиненные разрушения.

Как себя чувствует миссис Прескотт? Ей налили бренди и теперь она дрейфует между снами и кошмарами?

Возможно, мне следует к ней присоединиться.

Я ощущала, что Томас меня рассматривает, но больше не испытывала потребности скрывать выражение своего лица, как раньше. Он открыл рот и тут же закрыл, заставляя меня гадать, что же он собирался сказать. Возможно, его утомил один и тот же спор. Я не хотела никому рассказывать о нашей предстоящей помолвке, не поговорив сначала с отцом.

Томас видел в этом мою неуверенность, но я начисто отказывалась признавать такую глупость. Как бы сильно я ни хотела помолвки, нам просто не хватило времени навестить отца и сообщить ему о своих намерениях, ведь мы торопились на корабль. Я всей душой хотела быть с Томасом. Навсегда. Я думала, после всего, что мы пережили за последний месяц, он это знает.

В следующее мгновение он обнял меня за плечи и притянул ближе.