Изумрудная книга

– Да, – хором отозвались мистер Джордж и мистер Марли, а мистер Марли тут же ужасно покраснел.

– Э-э-м.. Мне показалось, что он хотел выяснить, есть ли у неё кавалер, – пробормотал он.

Мистер Джордж рассмеялся:

– Фальк прав. Если наш Рубин хочет побыть немного в настоящем этим вечером, нам стоит поторопиться и скорей послать её в прошлое. Какой год ты выбираешь, Гвендолин?

Следуя нашему с Лесли Генеральному плану, я как можно более безразличным тоном ответила:

– Мне всё равно. Кажется, в 1956-ом, – это ведь было в 1956-ом? – подвал очистили от крыс, и в нём стало даже несколько уютно, – о том, что в этом уютном и «бескрысом» году я встретилась со своим дедушкой, я, конечно, умолчала.

 – Там я смогла даже поучить французские слова, не трясясь при этом от страха.

– Без проблем, – сказал мистер Джордж. Он раскрыл пухлый журнал, а мистер Марли отодвинул толстый настенный ковёр, за которым, скрытый в надёжном сейфе, находился хронограф.

Я попробовала, было, заглянуть через плечо мистеру Джорджу, пока он переворачивал страницы, но его широкая спина заслоняла всю книгу.

– Так, посмотрим, это было 24 июля 1956, – сказал мистер Джордж. Всё время ты находилась там, и лишь в 18.30 прыгнула обратно в настоящее.

– Значит, 18.30 вполне подойдёт, – сказала я, страстно желая, чтобы наш с Лесли план сработал. Если я смогу прыгнуть в ту же минуту, из которой я исчезла в прошлый раз, мне не придётся терять время на поиски дедушки, потому что он не успеет уйти далеко.

– Мне кажется, лучше уж зададим 18.31, – сказал мистер Джордж, – Чтобы ты случайно не наткнулась там на саму себя.

Мистер Марли тем временем поставил на стол коробку с хронографом, осторожно вытащил из замшевых лоскутков драгоценный аппарат и тихо пробормотал:

– Но это время, строго говоря, не может считаться ночным. Мистер Уитмен считает…

– Да, мы знаем, что мистер Уитмен со всей серьёзностью подходит к указаниям хранителей, – сказал мистер Джордж, управляясь с зубчатыми колесиками.

Среди изящных цветных изображений планет, зверей и птиц на поверхности этого странного прибора возвышались драгоценные камни, каждый из них был таким большим и сиял так ярко, что закрадывались сомнения в их подлинности. Они были так похожи на детские блестящие кусочки пластмассы, из которых так любила мастерить ожерелья моя младшая сестрёнка.

Каждому путешественнику во времени из Круга двенадцати был присвоен один из драгоценных камней.