Зильбер. Второй дневник сновидений

Мама разбудила меня только к полудню, когда позвонил Генри и сказал, что он не был убит во сне Монстром Ада. На самом деле его разбудила его младшая сестра Эми как раз в тот момент, когда я смогла попасть в сон Грейсона. И больше он не заснул, потому что Эми вырвало прямо на коврик перед кроватью Генри. Сейчас Эми было уже лучше, зато Генри плохо себя чувствовал.

Мы всё равно договорились встретиться ночью. Плюсом наших снов было то, что в них можно встречаться, даже если ты болеешь и лежишь в кровати, а лучше всего то, что во сне невозможно заразиться даже при страстных поцелуях.

Но до этого нам нужно было ещё кое-что обсудить, ведь прошлой ночью мы не успели.

А самое первое, что я должна была сделать, – это пережить чаепитие.

Дом Рыси был гораздо ближе, чем мне казалось, – в конце одной спокойной улицы выше парка Голдерз-Хилл. Это был исключительно красивый старый дом, с крышей, покрытой красной черепицей, как и все в этом районе, а окна и двери были выкрашены в белый цвет.

Хотя дом не был огромным, его стиль отличался величественностью, и мне казалось, что он слишком велик для одинокой пожилой женщины. Впрочем, у неё, наверное, была домработница. Или даже две. И дворецкий. Ну как минимум садовник у неё точно был. Перед домом росло несчётное количество кустарников и тисов, очищенных от снега и так аккуратно подстриженных в форме шаров и колонн, как будто ещё сегодня утром кто-то поработал над ними маникюрными ножницами. Внутри сада был настоящий птичий двор: в середине возвышался то ли гигантский жирный аист, то ли павлин, и, хотя он был всего лишь вырезан из кустарника, мне казалось, что он с насмешкой смотрит на меня.

– Садовнику здесь хватает работы, – сказала мама.

– Да. – Эрнест как-то измученно улыбался. – Они здесь часто меняются: трудно соответствовать высоким требованиям мамы. – Он указал на аиста-павлина. – Господина Исполина никто не смеет трогать, кроме неё.

Ох уж эти англичане! Они дают имена растениям!

– И правда, искусно вырезанный… коршун, – сказала мама.

На секунду улыбка Эрнеста стала искренней.

– Это – павлин, – сказал он и поцеловал маму в щёчку. – Видишь, вот хвост.

– Ой! Да, конечно. Если хвост – тоже часть его, это однозначно павлин.

Мама нервно поправила волосы. Было понятно, что она ужасно боялась миссис Спенсер и её подружек, но не признавалась в этом, наоборот, она вела себя так, как будто получала огромное удовольствие.