Золото партии

Состроив на лице обиженную гримасу, женщина легла на ковер и положила голову к нему на колени.

– Ну что, так и будем сидеть? – Гонгадзе ладонью стер с лица следы ярко-красной губной помады. – Надя, почему, как только у нас начинается серьезный разговор, ты превращаешься в сексуального демона.

Женщина подняла на него свои большие голубые глаза.

– Алик, потому что я не люблю серьезные разговоры. – обиженно сказала она. – Ты это прекрасно знаешь. И почему ты решил, что, разговор, который мы сейчас ведем серьезный?

Гонгадзе удивленно покрутил головой.

– Ты спрашиваешь, почему?.. Надя, то, что ты предлагаешь, стоит очень больших денег. А вот вернуться они с прибылью или нет… Это вопрос!

Женщина вздохнула.

– Алик, меня не интересует прибыль. Просто мне осточертела эта Европа и хочется новых ощущений, а Америка может мне их дать.

Гонгадзе хмыкнул.

– И для этого ты хочешь угробить двадцать миллионов долларов. В мире полно мест, где можно получить массу новых ощущений намного дешевле.

Поезжай к дикарям в Африку или в Антарктиду к белым медведям.

Губы женщины обиженно дрогнули.

– Алик, ну почему ты не хочешь меня понять?

Гонгадзе вздохнул.

– Дорогая, я не против того, чтобы ты поехала в Америку. Но не понимаю, зачем при этом надо открывать там филиал моего банка.

– Алик, ну как ты не понимаешь?! Без дела я там просто сдохну со скуки. А это меня хоть немного развлечет. Я хочу как можно скорее забыть про весь этот кошмар, который случился со мной в Париже.

В широко открытых глазах женщины блеснули слезы.

Гонгадзе снова вздохнул.

– Ну ладно, – чуть помедлив, сказал он. – Я подумаю, что можно сделать.

Женщина взвизгнула и, радостно захлопав в ладоши, вскочила с пола.

– Какая ты все же еще девчонка! – посмотрев на нее, грустно сказал Гонгадзе.

Нью-Йорк. Три месяца назад…

«Густая высокая трава мешала идти. Увязшие в траве ноги невозможно было поднять и сделать ими хотя бы еще один шаг. Если этот шаг удавалось все же сделать, то в дело вступал висящий за спиной ранец, который при каждом движении умудрялся оставить на пояснице синяк от сложенного в нем боезапаса.

Автомат, превратившись в двухпудовую гирю, упорно хотел сломать уставшее до предела тело пополам, а подсумок с гранатами, оттягивая пояс, все время тянул его куда-то в сторону. От долгой непрерывной ходьбы во рту все пересохло. В висках гулко стучал кровь, а глаза заливал едкий соленый пот. Кончался четвертый час поиска в «зеленке».