Несколько световых лет

Понд внимательно изучил ее лицо, сверив его с фотографией, затем отметил ее имя, и оно окрасилось в голубой цвет.

– Кадет Фэнг.

Невысокий широкоплечий парень поднял мускулистую руку:

– Здесь.

И снова Понд пристально вгляделся сначала в лицо кадета, а затем на голографическое изображение, удостоверяя его личность.

– Кадет Корбет.

Арран прочистил горло.

– Здесь, – сообщил он непривычно высоким голосом.

Понд даже не взглянул на голограмму, но с интересом рассматривал Аррана. Тот смущенно переминался с ноги на ногу, чувствуя, как от волнения у него скрутило живот.

Неужели произошло недоразумение? Быть может, приглашение ему прислали по ошибке?

Понд продолжал оценивающе смотреть на него.

– Интересно… так вот он, тот самый парень с Шетира, который получил самый высокий балл на вступительном экзамене. Буду наблюдать за тобой, Корбет.

На лице Понда появилась улыбка, и волнение потихоньку улеглось, сменившись чувством, к которому он совсем не привык. Гордость. Но тут он вспыхнул, заметив, что остальные кадеты тоже уставились на него.

Ему не хотелось, чтобы они считали его задавакой. Чтобы стать кадетом, одних только хороших отметок на экзамене недостаточно.

Понд прошелся по остальному списку, пропустив Дэша, который, видимо, прошел проверку ранее.

– Ну что же, кадеты, время отправляться. Следуйте за мной, – велел Понд.

Кадеты закинули на спины мешки со своими пожитками и вслед за Пондом направились через холл к двери, по бокам которой стояли две женщины в форме.

Они отдали честь сержанту и посторонились, когда дверь с шипением отворилась.

– Сколько же ты набрал? – поинтересовалась Сула, поравнявшись с ним.

Арран огляделся и негромко сказал:

– Двести двадцать три.

Шепот кругом прекратился, и в воздухе повисла тишина.

– Двести двадцать три, – повторила она, помолчав. – Вот это да.

Спустя несколько минут Арран поместил свои вещи в отсек, располагавшийся под сиденьем, и изо всех сил старался без лишней возни закрепить ремни безопасности.

Кабина шаттла была круглой, и кресла – их было около двадцати – располагались по периметру. Арран сел на первое попавшееся, спасаясь от шепота кадетов у себя за спиной.

Ремень не поддавался, и Арран едва подавил стон. Он пробовал снова и снова – без особого успеха, – размышляя, кто же первым заметит, что парень, набравший двести двадцать три балла на экзамене, не может справиться с ремнем безопасности.

Что-то мягко коснулось его руки.