Сотня: Сотня. День 21. Возвращение домой

Может быть, сестра хотела обезопасить их обоих на случай болезни и собиралась взять аптечку с собой, когда они отправятся в путь?

Но тут в его ушах снова зазвучали слова Грэхема: «Мы не можем допустить, чтобы еще кто-то умер только потому, что твоя маленькая сестричка – наркоманка».

Парнишка, который стоял на страже у палатки-лазарета, спал. Он едва успел вскочить на ноги и пробормотать: «Эй, туда нельзя!» – когда Беллами откинул полог и вошел внутрь. Быстро осмотревшись, он убедился, что в палатке нет никого, кроме раненой подруги Кларк, и направился к койке Октавии.

Сестра сидела на постели, скрестив по-турецки ноги, и заплетала косу.

– Что за хрень ты вытворяешь, а? – прошипел он.

– Ты о чем? – В ее голосе звучала смесь скуки и раздражения.

Словно они снова были в детском центре, и он, как обычно, спрашивал, сделала ли она уроки.

Беллами швырнул в сестру лентой и поморщился, увидев ужас на ее лице.

– Я не… – забормотала она, – это не…

– Завязывай с этим дерьмом, – рявкнул Беллами.

 – Пока ты тут плетешь свои хреновы косички, эта девчонка умирает прямо у тебя перед носом.

Взгляд Октавии метнулся к Талии и переместился на пол.

– Я же не знала, что ей на самом деле так плохо, – тихо проговорила она. – Кларк ведь уже дала ей лекарство. Я потом поняла, что ей еще нужно, но было уже поздно. Я не могла признаться, ты же видел, какие они были злющие. Они что угодно могли со мной сделать. – Октавия снова подняла взгляд: ее темно-голубые глаза полнились слезами.

 – Даже ты меня теперь ненавидишь, хоть ты и мой брат.

Беллами, вздохнув, уселся рядом с сестрой.

– Я не ненавижу тебя. – Он взял ее руку в свои и тихонько сжал. – Я просто не понимаю. Зачем ты это сделала? Пожалуйста, скажи правду.

Октивия молчала. Беллами почувствовал, как ее ладошка увлажнилась и начала дрожать.

– О? – Он выпустил ее руку.

– Мне нужно было, – тоненьким голоском отозвалась сестра. – Я без них спать не могу. – Она помолчала, закрыв глаза.

 – Вначале это было только по ночам. Мне снились эти ужасные сны, и нянечка в детском центре давала мне лекарство, чтоб я могла уснуть. Но потом стало еще хуже. Иногда я даже дышать не могла, мне казалось, что весь мир на меня наваливается, и давит, и плющит… А нянечка больше не давала таблеток, даже когда я просила, и тогда я стала красть их. Только от них мне становилось легче.

Беллами уставился на нее:

– Так вот что ты украла? – спросил он, прозревая.