Бессердечие магов

Если дружба означает вот такое – то нет. У Сидни ее никогда не было.

* * *

В темном тихом уголке Центрального парка, который стал еще темнее и тише благодаря разумно наложенным чарам, Грей, стоя над трупом, скривился на эту пакость.

Даже живой девчонка была не слишком симпатичной. Не то чтобы это имело значение. Грею была важна не ее внешность. Он выбрал ее – сидел рядом с ней в баре, покупал один коктейль за другим, притворялся, будто ему интересны ее слова, чтобы она подалась ближе, взяла его за руку, ушла с ним – из-за крошечной капли магии, которая текла у нее в крови.

Ровно столько, чтобы быть частью Невидимого Мира, однако отнюдь не важной.

Собственный горький опыт подсказал ему, что бывает проще, если у них мало магии. Они пытались сопротивляться, когда понимали, что именно Грей делает, – и чем больше магии у них было, тем труднее было с ними справиться.

Первая девица – та, из-за которой Миранда лишила его наследства, – у нее оказалось неожиданно много магии.

Она не сдалась. Вырвалась. Рассказала другим. Были последствия. Достаточно неприятные, так что он выжидал почти год, прежде чем повторить попытку.

Эта не сопротивлялась. Она навалилась на него, пьяная и улыбающаяся, когда он поцеловал ее в парке. Хихикала и дергала пряжку на его ремне, пока он уводил ее в темноту, где им не помешали бы. Недоуменно заморгала, когда его пальцы сомкнулись на ее шее, когда он произнес слова, которые сгустили темноту вокруг, пряча их.

И пока ритуал требовал, чтобы она продолжала дышать, эти слова не позволяли ей умереть или пошевелиться. Теперь, по завершении ритуала, она стала намного менее симпатичной.

Он опустился на колени рядом с ней и ножом взрезал кожу на кистях ее рук. После этого запустил пальцы во все еще теплую кровь и мышцы и извлек косточки из пальцев, снова используя нож, чтобы перерезать сухожилия. Магия обычно сосредотачивалась в этих костях, потому что именно руки так часто используются для фокусировки чар.

Последняя косточка большого пальца отделилась с громким хлопком. Пустая плоть плюхнулась на землю. Кровь и грязь заляпали ему ботинки и отвороты брюк.

– Твою мать!

Он в раздражении попытался отряхнуть одежду, сильнее размазывая пятна по ткани. Ну и пусть. Все равно темно. Никто ничего не увидит. Он сможет отстирать их дома – или выбросить, если понадобится.