Карантин

Осознаю, как тихо на стороне Оливера, и невольно задаюсь вопросом, что он там делает, потом напоминаю себе, что мне плевать. Он сказал, что я разрушила его жизнь.

– Твоя мать звонила и рассказала, что случилось. Сказала, у тебя жар, но все другие показания в норме и пока не проявилось никаких симптомов.

– Я в порядке, пап. – Его озабоченность вновь выводит меня из себя. Особенно когда вижу руку Голди на его плече.

– Но мне, наверное, пора отключаться, нужно отдохнуть, поберечь силы. – Я только что слышала, как Оливер говорил так своей маме, и надеюсь, он не посчитает, что его жизнь разрушится снова, если я позаимствую эту отговорку.

– Конечно. Мы понимаем, – отвечает отец.

Мы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не содрогнуться.

– Мы тебя любим.

Секунду они смотрят на меня, потом я быстро отвечаю:

– Я вас – тоже, – и прекращаю звонок раньше, чем они успевают сказать что-либо еще.

На стороне Оливера все еще тихо, и я снова оглядываюсь, желая хлопнуть дверью, бросить что-нибудь и закричать, топая ногами.

Но ничего не делаю. Не могу сделать ничего такого.

Выглядываю в окно, смотрю на пустую палату в другой стороне коридора.

Интересно, там кто-нибудь еще будет? Заболеет ли еще кто-нибудь? Болезнь. Все считают, что я больна.

Кто-то появляется с той стороны двери и надевает костюм химзащиты. Не могу понять, мужчина это или женщина; да и какая разница? Человек проходит сквозь шлюз, и я вижу Джои с двумя подносами.

– Обед! – говорит он. – Прошу прощения, что так поздно.

Уже почти ужин! Обычно я не доставляю еду, но обсуживающий персонал побоялся идти к вам. Не то чтобы они плохо к вам относятся, просто думают, что у вас тут кишмя кишат вирусы, так что я вызвался волонтером, – улыбается он.

Значит ли это, что он хочет провести со мной время? Снова чувствую то легкомысленное настроение и сдерживаюсь, чтобы не захихикать. Я не из тех, кто хихикает. Хотя мне не удается взять под контроль появившуюся на лице широкую улыбку. Он поглаживает меня по голове – жест, который кажется мне одновременно успокаивающим и странным, поскольку его рука спрятана в огромную резиновую перчатку костюма химзащиты.

Он ставит поднос на прикроватный столик и идет к Оливеру.

Пока поклевываю обед, звонит мама. Сложно сосредоточиться на том, что она говорит.

– Хорошие новости. Я прилечу в Майами через два дня. Жаль, что не завтра! Но мы с твоим дядей пытались найти сиделку для Рэнди, а у дяди не так уж много подходящих знакомых.