Раунд 2. Ты будешь моим

Как бы я хотела убить этого ублюдка.

– Он обязательно будет дразнить тебя, издеваться над тобой… – продолжал вещать Пит зловещим голосом.

Реми несколько мгновений продолжал молча наблюдать за выражением моего лица, его обнаженная грудь начала быстрее подниматься и опускаться в такт его дыханию, а загорелая сильная шея чуть сильнее напряглась, и когда он снова обратил свое внимание на Пита, его голос прозвучал более мрачно.

– Пит, он даже еще не начал свою игру, а ты уже теряешь голову, – сказал он.

– Потому что я единственный, кто может все исправить, когда ты сорвешься. – Пит пригладил рукой свой черный галстук. – Этот сезон может обернуться для нас многими неприятностями. Но мы все хотим, чтобы ты был сильным и подготовленным, парень. А теперь надо ехать в аэропорт, мы должны выйти максимум через полчаса, но предупреждаю, бои в Фениксе могут оказаться не таким спокойным этапом, как мы ожидали.

– Я буду держать себя в руках. Просто удвойте число наших шпионов, – уже совершенно серьезно сказал Ремингтон, затем одним глотком допил свой напиток и отставил пустую бутылку в сторону.

– Ладно, дай мне немного времени, сейчас я позвоню кому надо.

Я молча смотрела, как Пит направляется в кухню и на ходу набирает какой-то номер на своем мобильнике.

Теперь все внимание Ремингтона было снова направлено на меня, он опять улыбнулся, его голос стал глубже и приобрел воркующие нотки.

– Ты проспала, – пробормотал он, обхватывая мое лицо ладонями. – Измотал я тебя прошлой ночью, да?

В его голосе смешались желание и нежность.

– Да, и я слышала, что это свойственно всем богам секса, – поддразнила его я.

Он тихо засмеялся и погладил меня по губам большим пальцем.

– Именно. Так ты готова ехать?

Я прикусила его большой палец, улыбнулась и снова покивала.

– Я так скучала по тебе в постели сегодня утром, – прошептала я.

– Боже, я тоже. Это недопустимо! Я должен быть первым, кого эти прекрасные глаза видят каждое утро.

Он прижал меня к себе, зарылся лицом в волосы, меня окутала волна его запаха, и все напряжение, сковавшее меня при упоминании имени «Скорпион», и тошнота куда-то исчезли без остатка. Я уткнулась носом ему в грудь и вдыхала аромат его тела так же, как и он вдыхал мой, и мир замер вокруг, больше ничто для нас не имело значения. Ничто, кроме него, его рук, сомкнутых вокруг меня, и моих рук, обвивших его шею.