Раунд 2. Ты будешь моим

Я не ожидала такой нежности с его стороны. Я думала, что мы подеремся и я смогу выместить на нем всю свою злость, но он обезоружил меня, и теперь я рыдала в его объятиях, а он шептал мне на ухо тихим, но уверенным голосом:

– Как ты думаешь, легко ли мне было пережить твой уход? Ты считала, что я легко с этим справлюсь? Что не буду чувствовать себя одиноким? Преданным? Не буду страдать из-за того, что ты мне лгала? Не буду чувствовать, что меня использовали, а потом бросили? Не буду считать себя бесполезным ничтожеством, которому остается только умереть? Наверное, сложно представить, что бывали такие дни, когда я ненавидел тебя больше, чем любил, за то, что ты бросила меня? Теперь ты понимаешь?

– Я оставила свою прежнюю жизнь ради тебя, – воскликнула я.

Мне было так невыносимо больно, что я обхватила себя руками, словно боялась рассыпаться на кусочки. – С того дня, как я встретила тебя, всё, чего я хотела, – это принадлежать тебе. Ты сказал, что ты мой, что ты любишь меня по-настоящему…

Он тихо застонал и тесно прижал меня к себе.

– С тобой я настоящий и принадлежу тебе душой и телом навсегда.

По моим щекам продолжали катиться слезы, а я смотрела в его глаза, такие невыразимо прекрасные, глаза моего Ремингтона. Они такие ярко-голубые, и их нежный взгляд проникал мне в самую душу, казалось, они все обо мне знают, но они уже не смеялись – в них застыла боль, которую испытывала и я. Я больше не могла выносить его взгляд и отчаянно разрыдалась, закрыв лицо руками.

– Все это время с тобой должна была быть я, – произнесла я. – Только я и никто другой.

– Тогда зачем ты заверяла в меня в своей любви, а потом сбежала? Ты умоляла меня сделать тебя своей, а потом бросила, когда я не мог этому помешать. Я не мог поехать за тобой. Разве это честно? Я тогда не мог даже подняться с постели и попытаться остановить тебя.

Я зарыдала еще сильнее.

– Когда я пришел в себя, тебя рядом не было, а было лишь твое гребаное письмо.

А я хотел видеть тебя. Только это мне тогда было нужно.

Мне было невероятно тяжело слышать это. Я плакала так горько, что не могла произнести ни слова. Похоже, рыдания так измотали меня, что я задремала у него на коленях, и когда я проснулась среди ночи, мои глаза и голова болели от слез. Я была совершенно обнажена. Я поняла, что он раздел меня, как всегда делал, и я чувствовала его разгоряченную кожу, прижимающуюся к моей.