Раунд 1. Любовный нокаут

Из того, что рассказал мне Пит, я поняла, что последние восемь финалистов из каждого города будут соревноваться в следующем из назначенных городов и все это сведется к большому бою в конце тура в Нью-Йорке, где два победителя будут участвовать в длинном 16-раундовом бою вместо нескольких 3-раундовых.

Между тем на ринг вышел человек, больше похожий на борца-тяжеловеса, чем на боксера. У него дряблый, объемистый брюшной пресс, и он примерно вдвое шире Ремингтона. Какое-то неистовое, животное чувство опасности сжало мне сердце, я вскочила на ноги с безмолвным криком «Н-е-ет!» И в этот момент боец, которого называли Мясником, нанес страшный удар в грудную клетку Реми.

Удар был настолько силен, что я услышала, как из груди Реми вырывается дыхание.

Все внутри меня сжалось от ужаса, и даже когда Ремингтон через мгновение пришел в себя, мое сердце все еще продолжало неистово колотиться, отдаваясь в висках. Я прикусила губу, наблюдая, как он наносит несколько ответных мощных ударов по корпусу Мясника. При этом Реми двигался так плавно и в то же время стремительно, что я, загипнотизированная его гибкими сильными движениями, время от времени забывала, что он дерется с противником.

Мне нравилось смотреть на его сильные ноги с крепкими мышцами, которые позволяли ему удерживать великолепный баланс и двигаться стремительно и ловко. Я любовалась каждым изгибом его квадрицепсов, плеч, бицепсов, тем, как татуировка, обвивающая его руку, подчеркивает великолепно вылепленные плечи.

– У-у-у! – Толпа начала кричать, топать и свистеть после того, как Реми пропустил еще один мощный удар в верхнюю часть корпуса.

Я вздрогнула, когда Мясник сразу же после этого нанес прямой удар в лицо, голова Реми дернулась назад, я увидела брызнувшие к его ногам капли крови и услышала, как снова шепчу: «Не-е-т!» Он выпрямился, мотнул головой, возвращаясь в прежнее положение и слизывая кровь с рассеченной губы. Но я не понимала, что происходит, почему он потерял бдительность.

Все выглядело так, словно он совершенно не защищался, и даже Тренер и Райли озадаченно хмурились из угла ринга, наблюдая за продолжением боя.

Ремингтон всегда превосходно парировал удары, но он непонятно почему открыл для ударов Мясника верхнюю часть грудной клетки. Я не знала, что и подумать, и мне оставалось только с нетерпением ждать, когда все это закончится, потому что в тот момент знала и чувствовала единственное: каждый удар ужасного боксера отдавался в моем теле, словно нож, кромсающий мою плоть.