Лама-детектив знает твой мотив

– Надо было захватить с собой пива, – сказал он, усаживаясь за кухонным островком. Он потер виски. – Ну и денек. Все это время я брился в трех футах от трупа. Можешь представить, как это нервирует?

Я подумала, что весьма.

– Давно ты там живешь? – Может, Дин и не хочет чаю, но я хочу. Я налила воды в чайник и поставила на плиту.

– Четыре года. Я живу со скелетом четыре года.

– Может, ей была приятна твоя компания. Подумай об этом иначе. – Я попыталась изменить угол зрения. Мой девиз – «Только хорошее», что еще мне оставалось сказать?

Судя по его взгляду, он не согласен со мной на все сто процентов.

– Софи. Просто нет. Честно. Не пытайся меня развеселить.

Простите за попытку.

– Ладно. Тогда сиди и дуйся. Да, это ужасно, что все эти годы ты брился рядом со скелетом. Так лучше?

Судя по его взгляду, это ему тоже не нравится.

Должна признать, я немного обиделась.

– Чем я тебе не нравлюсь, Дин? – спросила я. Не хочу вступать в конфронтацию. Просто я уже месяц переживаю по этому поводу, а сейчас подвернулась первая возможность поговорить.

Дин вздохнул и потер челюсть.

– Ты мне не не нравишься. Извини, если произвожу такое впечатление. Ты очень добрая.

Не похоже на «ты офигенная рыжеволосая красотка с душой поэта и сердцем льва», но уже шаг в нужном направлении.

– Тогда в чем дело? Я наступаю тебе на пятки в пабе? Если ты просто поговоришь со мной, мы сможем хотя бы попытаться исправить ситуацию.

– Просто… все сложно. Мне очень нравилась твоя бабушка. Она заменила мне мою. У меня здесь нет семьи, больше нет. Она очень любила тебя и твою мать, и ей было очень больно, потому что вы никогда не навещали ее. Поэтому мне трудно видеть, как ты забираешь то, что принадлежало ей, в то время как она отдала бы все на свете, лишь бы видеть тебя.

Ой. Это как выстрел в лоб. Я отвернулась и начала возиться с пакетиком чая.

– Ты прав, – выдавила я. – Я должна была навещать ее. Неважно, какие проблемы у нее были с моей матерью, это не имело отношения ко мне. И я должна была приложить больше усилий, когда выросла. Я правда сожалею.

Это действительно так, я правда сожалела с тех самых пор, как мне позвонили и сказали, что бабушка умерла. И еще сильнее, когда приехала в Мэн и передо мной открылась вся ее жизнь – ее творчество, одежда, дом.