А тебе слабо?

Мою маму…

Мама замахивается бейсбольной битой и вдребезги крушит заднее стекло какого-то старого «Шевроле Эль Камино».

– Что… что ты делаешь?

Где, чёрт возьми, она раздобыла биту?!

– Он, – она размахивается и разбивает ещё одно стекло. – Он мне изменил!

Я моргаю, не зная, чего мне хочется больше – обнять её или прибить.

– Так брось его!

– Ах ты дрянь!

Из переулка между двумя домами на нас выбегает мамин приятель и с размаха отвешивает ей оплеуху. Удар его ладони по её щеке дрожью отзывается на моей коже.

Бейсбольная битва выпадает из маминых рук и три раза подпрыгивает на асфальте. Каждый сухой деревянный стук бьёт мне по нервам. Наконец бита окончательно приземляется и катится к моим ногам.

Мамин ухажёр орёт на неё, материт на все корки, но его слова сливаются для меня в сплошной монотонный гул. В прошлом году он меня избил. Он бьёт маму. Но больше он нас не тронет.

Он заносит кулак. Мама выбрасывает вперёд руки. Пытаясь закрыть лицо, падает перед ним на колени. Я хватаю биту. Делаю два шага вперёд.

Завожу биту за плечо и…

– Полиция! Брось биту! Лечь на землю!

Нас обступают трое копов в форме. Чёрт! Сердце тяжело колотится в груди. Я должна была это предвидеть, но не подумала, и эта ошибка дорого мне обойдётся. Знала же, что копы регулярно патрулируют этот жилой комплекс.

Ублюдок тычет пальцем в меня.

– Это она все устроила! Эта чокнутая дрянь разбила мою машину! Мы с её матерью пытались её остановить, но она совсем с катушек слетела!

– Брось биту! Руки за голову.

Я настолько ошеломлена этой наглой ложью, что забываю о бите, которую всё ещё держу в руках. Деревянная рукоять – шершавая на ощупь. Я роняю биту и опять слышу звонкий стук, с которым она отскакивает от асфальта. Завожу руки за голову, смотрю в упор на маму. Жду. Жду, что она всё объяснит. Жду, что она нас защитит.

Мама стоит на коленях перед своим ублюдком. Она слабо качает головой и одними губами шепчет мне: «Пожалуйста».

Пожалуйста? Что пожалуйста? Я делаю большие глаза, умоляя её объяснить.

И тогда она беззвучно произносит два слова: «Условный срок».

Полицейский ногой отшвыривает биту в сторону, быстро обыскивает меня.

– Что произошло?

– Это сделала я, – отвечаю я. – Я разбила его машину.

Райан

Пот капает у меня с головы, течёт по лбу, так что приходится снова и снова снимать бейсболку и вытирать его. Вечернее солнце печёт так, будто меня в аду жарят на сковороде. В августе играть хуже всего.

Ладони потеют.