Эхо между нами

– Ну и что же?

– В этом доме водятся привидения, – выпаливает мама и улыбается мне. – Так, давай распакуем вещи.

Вероника

Единственная причина, по которой люди приезжают жить в этот маленький городок, – это или спрятаться, или умереть.

Родители Назарета привезли его сюда в седьмом классе, чтобы спрятать. С другой стороны, мой отец выкорчевал меня из нашего пригородного, уютного, ниже среднего класса, пахнущего шоколадной крошкой дома, когда мне исполнилось одиннадцать, чтобы я умерла.

В нашем городе не так уж много новых людей, поэтому мне всегда было любопытно, что за причина привела Сойера Сазерленда в этот заброшенный город. Он здесь потому, что прячется, или собрался умирать?

– Достаточно того, что Сазерленд переезжает в твой дом, так теперь он, похоже, вторгается на твою гору, – Лео вскакивает на крошащуюся кирпичную стену, идущую вдоль бетонного крыльца старой туберкулезной больницы, и смотрит вниз с холма. Конечно же, Сойер Сазерленд и группа его веселых друзей идут через густые кусты и высокие зеленые деревья вверх по узкой тропинке.

Лео прав насчет того, что Сазерленд вторгся в мое пространство, но ошибается, что холм принадлежит мне. Наш задний двор соприкасается с частной собственностью, но холм и санаторий принадлежат государству. Лео приезжает сюда не так часто, как я. И мы проводим бо?льшую часть нашего времени на ферме Джесси, но Лео поступает в колледж и хочет посетить все свои любимые места, прежде чем уедет. Поход вверх по холму – это убийственно, но вид захватывает дух.

– Просто потрясающе, – сарказм, но я так рада, что он чувствует себя как дома.

Ночь еще не скоро, и небо окрашено в розовые и темно-синие цвета раннего вечера. Позади нас массивное крыльцо, куда медсестры выкатывали пациентов на кроватях, чтобы они могли подышать свежим воздухом. Еще в начале 1900-х годов здесь жили тысячи людей, которые пытались «вылечиться» так от туберкулеза. Многие выжили. Еще больше погибло.

Множество людей в городе боятся этого здания.

Оно было заброшено так давно, что даже окон не осталось, только зияющие темные дыры для всевозможных диких животных и нежелательных гостей. Но меня это не пугает. Бояться этого места – значит бояться смерти, и это не тот страх, который меня тревожит.

Лео садится рядом со мной, тоже свешивая ноги со стены. Его плечо трется о мое, и я признаю, что мое сердце пропускает несколько ударов. Мне бы этого не хотелось, но это так.