Эхо между нами

Я зарабатываю достаточно, чтобы содержать всех нас, и не хотела, чтобы вы, мои любимые дети, разочаровались в нем… Поэтому я ничего не сказала, но потом мне пришлось оплатить несколько непредвиденных счетов, ваши медицинские страховки, и я совсем забыла, что мне придется выплатить ипотеку за старый дом, а также первый и последний месяц аренды здесь. А затем еще были расходы, связанные с продажей дома и постройкой нового…

Мамин лоб покрывается испариной, а мой желудок начинает скручивать от ужаса и ярости, когда я пытаюсь понять, к чему она клонит.

Тело мамы сотрясается от рыданий.

– Я и не подозревала, сколько положила на карточку и как сильно опустел счет. Боюсь, что чек за эту квартиру не примут. Наш домовладелец сказал, что его дочь скоро сдаст его на хранение. Все будет в порядке со следующей зарплатой, но… Мне очень жаль, Сойер. Простите меня…

И, когда мама открывает рот, чтобы сказать что-то еще, она резко поднимает голову, и ее снова рвет в унитаз.

Вероника

Брат Люси – полный придурок, их мама – ходячий кошмар, но сама Люси – яркая звездочка семьи.

Увидев в углу гостиной мой старый кукольный домик, она быстро забыла о своих страхах. Она поиграла несколько минут, а теперь сидит за нашим высоким кухонным столом и, болтая ногами, с удивлением рассматривает комнату.

– Там очень много индеек.

– Да, есть немного.

Я выуживаю из шкафчика коробку крекеров. Это ведь то, что любят маленькие дети, верно?

– А кто их сделал?

– Я. Может быть, ты тоже хочешь сделать одну такую?

– Конечно!

Она улыбается мне, показывая свои молочные зубы.

Открыв печенье, я вытаскиваю все для того, чтобы сделать бумажную индейку: цветную бумагу, карандаши, маркеры, клей и золотые блестки. Еще через несколько минут копаний в ящике с посудой я, наконец, нахожу безопасные розовые ножницы. Люси, кажется, довольна блестящими трубочками, которые она подносит к свету.

– Мне здесь нравится. Здесь лучше, чем внизу, – говорит она. – А почему у вас так много индеек?

– Я думаю, что лучше задать вопрос, почему не у всех на стене висят индейки.

Люси наклоняет голову, как будто мой ответ был глубокомысленным, а затем ест крекер. Крошки падают с ее губ.

– А сколько тебе лет? – спрашиваю я.

– Шесть, – говорит она сквозь зубы, – а сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Мой день рождения был в июле, – заявляет Люси с важным видом. – А когда твой?

– В мае.

– У меня только один брат и ни одной сестры.