Эхо между нами

– Там была девочка. Как и я, только в платье. Оно выглядело странно.

– Почему странно?

– Я никогда не видела такого платья у других. Оно было длиннее. Ниже коленок.

– Она сделала тебе больно?

Ее лоб морщится, будто это был не тот вопрос, который она хотела услышать.

– Это был призрак.

– Да, но разве она сделала тебе больно?

– Нет. – Пауза. – Она меня напугала.

– А тебе никогда не приходило в голову, что ты могла тоже ее напугать? Я имею в виду, по словам моей мамы, девочка живет здесь уже давно, и она привыкла ко мне и папе, но ты, – я указываю на нее кончиком тюбика с клеем, – совсем новенькая.

Как ты думаешь, что почувствует призрак, когда войдет в свою старую спальню? Он удивится! Ты сидишь там и кричишь. Я знаю, что сошла бы с ума на ее месте! Правильнее всего было бы представиться или хотя бы поздороваться.

Люси накручивает на палец ленту от своей ночной рубашки, затем засовывает ее в уголок рта и неосознанно покусывает.

– Но призраки – это страшно.

– Кто так говорит?

Она наклоняется вперед над столом, чтобы показать мне, что ситуация действительно серьезная.

– Все.

– Ну, мисс Люси, я здесь, чтобы сказать вам, что эти «все», о которых вы говорите, обычно ошибаются во многих вещах. И призраки – одна из них. Призраки – это всего лишь люди, которым пришлось покинуть свое тело, но они еще не готовы покинуть свой дом.

Уголки губ Люси опускаются, и от этого у меня все внутри сжимается. Я кладу бумагу и думаю, что мои пальцы теперь слишком липкие от клея, и если я дотронусь до Люси, то приклеюсь к ней навсегда.

– Что случилось?

– Я скучаю по своему дому.

Медленно выдыхаю, вспоминая свою первую ночь здесь, и как рыдала в объятиях матери, когда тоже скучала по дому.

– Мне очень жаль.

Если тебе от этого станет легче, то здешние призраки не причинят тебе вреда. Я обещаю.

Глаза ее увлажнились, а щеки покраснели.

– А ты откуда знаешь?

Я быстро мою руки в раковине и встаю перед Люси. Она такая малышка и так сильно напугана, так невинна, что даже нехорошо скрывать от нее мою тайну.

Но в том-то и дело, что это моя тайна. Она никому не известна, и я хочу сохранить ее при себе.