Эхо между нами

– Макс, – я пытаюсь что-то сказать, но язык заплетается. Мое сердце бьется слишком быстро, и он либо не слышит меня, либо понимает мое отчаяние, либо ему все равно, потому что он не останавливается.

– Ви, твой отец рассказал мне об опухоли в твоей голове, и я даже не могу выразить, как мне жаль. Всякий раз, когда вижу тебя, ты вызываешь у меня улыбку тем, как живешь – на полную катушку. Как будто в твоем мозгу нет ничего инородного. Ты восхищаешь меня, и я хочу, чтобы ты наслаждалась этим проектом на сто процентов.

Сойер

Воскресенье, 10 февраля:

Сегодня вообще не лечили. Я даже не успела расстелить свои одеяла.

О, дорогой дневник, я в ужасном положении. И Фрэнк, и Гарри приходили ко мне. Гарри хочет, чтобы я сидела с ним и только с ним. Фрэнк ничего не говорит, но он продолжает «обиженно молчать», что заставляет меня чувствовать себя хуже, чем если бы он злился.

Думаю, что Вероника рассердилась на меня. Правда, мне бы хотелось, чтобы она перестала, но этого не произошло.

Она пошла домой пешком, и мне это не понравилось.

Пока я оттаскивал ящик с оборудованием Макса и спортивную сумку к своей машине, укладывал все в багажник, она уже ушла. Я поспешил за руль и догнал ее, но она велела мне уезжать. Я согласился с тем, что она сказала: идти недалеко, но я привез ее туда, и мне показалось правильным быть тем человеком, который отвезет ее обратно, но она попросила меня уйти, даже добавив «пожалуйста».

Именно то, какое сильное желание остаться в одиночестве выражал ее взгляд, заставило меня уехать.

Она сказала мне в общей сложности шесть слов, но я хотел большего. Мне нужно было больше. Но ее обиженное выражение лица победило, и теперь я чувствую себя еще большим придурком. Потому что отпустил девушку с опухолью мозга домой одну.

Эвелин жила более ста лет назад, и я прекрасно ее понимаю. Иногда молчание ранит сильнее, чем слова.

Толчок в плечо, и Сильвия садится в кресло во внутреннем дворике рядом со мной.

– Привет, незнакомец. Что ты там читаешь?

– Ничего. – Я снова сворачиваю дневник Эвелин в трубочку. Я делал это так часто, что края листов начинают закручиваться сами.

Мы в доме Сильвии, болтаемся на заднем дворе. Мигель выполняет переднее сальто с трамплина бассейна и, когда погружается в воду, раздаются одобрительные крики и возгласы от наших друзей, которые либо отдыхают рядом, либо плавают.

Здесь около двенадцати человек.