Раздвигая границы

Пиво и обнаружение себя в пространстве сочетались плохо.

– Ты решил испортить мне жизнь? – Заткнись, Эхо. – То есть тебе больше нечего делать, кроме как мучить меня? – Достаточно. Теперь уже точно остановись. – Ты пришел на вечеринку, чтобы рассказать всем о моих шрамах?

Вот почему подростки не должны напиваться – меня можно было приводить в пример.

Я смотрела в его глаза и ждала ответа. Никто из нас не двигался. Господи, Натали и Лила были правы. Он сексуален. Как я могла не заметить такое телосложение? Его расстегнутая куртка открывала вид на обтягивающую футболку и очертания мышц.

Ной приподнял голову и холодно ответил:

– Нет.

По веранде пронесся порыв ледяного ветра, и я задрожала. Ной снял свою черную кожанку и накинул мне на плечи.

– И как же ты будешь учить меня, если заболеешь гребаной пневмонией?

Я выгнула бровь. Какая странная комбинация романтичного жеста и ужасно грубых слов. Я вцепилась в его куртку, поборов желание закрыть глаза, когда меня окружил сладковатый мускусный аромат.

– Ты уже дважды упомянул учебу.

Ной засунул руки в карманы. Челка упала ему на глаза, закрыв мой новый любимый цвет.

– Приятно знать, что твой мозг продолжает работать, когда сама ты в гребаные дрова.

– Ты часто используешь это слово. – Я покачнулась. Может, мне не нужен воздух. Скорее, стенка. Я споткнулась и прислонилась спиной к холодному кирпичу. Маленькая мятежная часть моего разума скандировала «Кодекс друзей» снова и снова.

Ной придвинулся и остановился меньше чем в двух сантиметрах от меня. Так близко, что тепло его тела окутало мое.

– Какое слово?

– На «г». – Вау. Он стоял ближе, чем до этого Люк. Так близко, что, если бы захотел, мог поцеловать меня.

Его темные глаза всматривались в мои, а затем он опустил взгляд, чтобы одарить вниманием остальные части моего тела. Я должна была остановить его, сказать что-нибудь едкое или, по крайней мере, почувствовать себя униженной, но ничего подобного не случилось.

– Ну что, заслуживаю твоего одобрения? – Мой голос сочился сарказмом.

Парень рассмеялся.

– О да.

Мне нравился его глубокий смех. От него у меня все защекотало внутри.

– Ты под кайфом.

Потому что никто в здравом уме не посчитал бы меня привлекательной. Особенно после того, как этот человек видел мои печально известные шрамы.