Раздвигая границы

Миссис Коллинз ничего не сказала, и это молчание пробрало меня до дрожи. Мое сердце екнуло, когда я подалась вперед и взяла ленту в руку.

Эта голубая лента не была всего лишь дешевой полоской для романтических особ. Эта лента вызывала уважение – широкая, из тяжелого шелка. Я прошлась пальцами по ткани. Первое место: Живопись – Кубок губернатора Кентукки.

Кто-то в моей школе выиграл Губернаторский кубок. Да это же обалдеть как круто! Каждый начинающий художник мечтает выиграть этот конкурс.

Может, кто-то из младших классов оказался обладателем выдающегося таланта.

К черту папины наставления – как только миссис Коллинз меня отпустит, я отправлюсь в кабинет рисования и увижу этот талант собственными глазами. Чтобы выиграть Губернаторский кубок, нужно быть чертовым гением!

Когда я еще раз пробежалась пальцами по ленте, в моей голове загремели аплодисменты. Всплыл образ моей протянутой руки, принимающей ее.

Я перевела взгляд на миссис Коллинз, и мое сердце громко застучало.

– Это моя.

В голове запульсировало, а грудь сжалась при вспышке нового образа.

В мыслях я получала не только ленту, но и сертификат. Я не видела, чье имя было там напечатано, но видела дату. Ту самую. По моей руке промчался электрический разряд и попал прямо в сердце.

Я в ужасе отшвырнула ленту и вскочила со стула, больно стукнувшись коленями об стол. Шлепнувшись на пол, я начала отползать подальше от ленты, пока не уперлась спиной в дверь.

Миссис Коллинз медленно отошла от стола и подняла ленту с пола.

– Да, твоя, Эхо, – она говорила так спокойно, будто мы тут пиццу ели, а не боролись с моим приступом паники.

– Это… этого… не может быть. Я… никогда не выигрывала Губернаторский кубок. – Перед глазами все поплыло, а затем последовала яркая вспышка красного. Момент просветления показал меня, младше, заполняющую формуляр. – Но я подала заявку… в девятом классе. Выиграла местный конкурс, потом графства, следующим был конкурс штата. А потом… потом…

Ничего. Черная дыра поглотила красный и серый.

Осталась лишь тьма.

Миссис Коллинз расправила юбку и села передо мной. Может, ей никто не сказал, но сидеть на полу во время сеанса терапии не считалось нормальным. Она обуздала свой энтузиазм лабрадора и заговорила убедительным, обнадеживающим голосом:

– Ты в безопасности, Эхо, и это хорошее воспоминание, – она погладила ленту. – То утро было для тебя очень счастливым.

Я склонила голову и прищурилась.

– Я… выиграла?

Женщина кивнула.