Скажи, что будешь помнить

– А есть среди этих правил такое, что ему запрещается подходить к ней ближе чем на сотню футов? Судебный запрет, так оно называется, да?

– Она клянется, что он изменился.

Изменился. Предполагается, что изменился как раз я. В лесу, где наш психолог говорил о готовности прощать. Если я не простил парня, который довел до слез мою сестру, значит ли это, что я остался прежним?

– А он изменился?

Эксл поджимает губы. Палочка летит в огонь, пламя охватывает ее и в считаные секунды превращает в пепел. Да. Такой ответ – пинок в живот.

– Я слишком много говорю. Толкаю ее прямо в его объятия, – хмыкает Эксл.

Я сам живое тому подтверждение. Перед самым арестом поцапался с сестрой из-за этого придурка, и в результате все закончилось не лучшим образом.

– Держусь тихо, как будто выставил ее душу на продажу. Никто не вручил мне пособие по воспитанию подростков, когда бабушка Холидей подписала документ о передаче прав опекуна. До того никаких правил Холидей не знала. В моем доме они есть. В остальном полагаюсь на импровизацию.

Исподтишка бросаю взгляд на старшего брата, жду, что он объяснит, какие чувства питал ко мне перед моим арестом. Вот только я ни в какие плохие руки не попадал. Меня родители просто ненавидели.

– Но ты вернулся, – продолжает Эксл, – и теперь у тебя будет возможность присмотреть за ней. А я смогу наконец определить какие-то границы. Правила. По крайней мере ограничить время, которое она проводит с ним.

– Думаешь, послушает? – спрашиваю я. – Будет выполнять правила?

– Может, она и не слушает то, что касается Джереми, но все остальное выполняет четко.

Для непонятливых перевожу: Холидей – не я.

– Мне тоже установишь правила?

Эксл фыркает:

– А тебе без них никак?

Может быть, но в ответ я только поднимаю пальцы.

– Как тебе такое: ты больше не облажаешься.

– Понял. – По крайней мере надеюсь, что так оно и есть.

– Как дела, Эксл? Привет, Дрикс! – Старый приятель – когда-то мы вдвоем устраивали концерты в местных клубах – здоровается за руку с Экслом и кивает мне.

Они разговаривают, а я смотрю то на них, то на огонь.

Мой старший брат – теперь еще и мой опекун. Так постановил суд. Слишком много глупостей я наделал, живя с мамой, а папа не из тех, на кого можно положиться. Эксл на девять лет старше, у него приличная работа, а еще ему достались по наследству все рецессивные гены ответственности, которых нет ни у мамы, ни у папы.

Мы с Экслом пошли в отца.