Электрический идол

На мой взгляд, едва ли можно считать большой потерей, если мое имя будет вычеркнуто из списка потенциальных спутниц Зевса, но мне хватает ума не говорить об этом вслух.

Чего не скажешь о моей сестре.

Я наклоняюсь ближе и понижаю голос.

– Ты же знаешь, что за нами сейчас все наблюдают. Прекрати подливать масла в огонь.

Каллисто приподнимает брови.

– Если бы ты перестала со мной нянчиться, я бы сделала что-нибудь, чтобы отвлечь от тебя внимание. Без проблем, мне бы даже понравилось.

– Нет, Каллисто.

 – То, что она считает помощью, обычно оказывается чем-то противоположным. И хотя понимаю, что не стоит, все же не могу не спросить: – И что бы ты сделала?

– Ой, я об этом не думала. Наверное, толкнула бы Афродиту под машину. Может, мне повезет и ее ублюдок-сынок будет с ней. Два по цене одного.

Конечно. Не знаю, зачем вообще спросила.

– Если разозлишь Зевса и маму, то разбираться с последствиями придется мне. Прошу, не надо – ради меня.

Она открывает рот, готовая возразить, но колеблется и, в конце концов, чертыхается.

– Ладно. Буду хорошо себя вести, но я серьезно: не хочу идти на следующую вечеринку. С тех пор, как Персефона зажила счастливой замужней жизнью, мама больше не принимает мои отговорки.

Я не напоминаю, что после переезда Персефоны в Нижний город прошло уже несколько вечеринок, и Каллисто никогда не позволяла матери управлять собой. Она делает это ради меня, чтобы мне не пришлось оказаться одной в логове гадюк. Только она способна помочь мне.

Эвридика слишком хрупка, чтобы выносить подлость этого города, с тех пор, как Орфей разбил ей сердце, да и раньше у нее это плохо получалось. Она склонна верить всем на слово и остается наивной в окружении людей, которые врут так же легко, как дышат.

У Каллисто с этим нет проблем. Напротив, она может пырнуть кого-то салатной вилкой или толкнуть под колеса машины. Первое уже случалось, и поэтому мать в последнее время позволяла ей оставаться дома. И кстати…

– Как там Арес? Не видела никаких упоминаний о нем на MuseWatch.

 – И на последней вечеринке его тоже не видела.

– Уверена, с ним все в порядке. Рана была поверхностная. – Каллисто смахивает волосы с плеча. – Если бы он не назвал Персефону ветреной ш… – Она чертыхается. – Я не стану это повторять. Если бы он не оскорбил нашу сестру, не возникло бы никаких проблем.

– Это всего лишь слова, и Персефоне плевать, что о ней думают на этой стороне реки, за исключением мнения членов семьи, конечно.