Электрический идол

 – Не хочу грубить, Психея, но вряд ли ты подходишь на роль Геры. Ты просто… не вписываешься. Уверена, ты это понимаешь. – Ее улыбка становится приторно-сладкой, но не скрывает яд в ее словах. – Если хочешь, я с радостью пришлю тебе медицинскую программу, которую советую пройти всем кандидатам на вступление в брак, пока ищу им подходящую пару.

Ух ты. Она даже не пытается быть деликатной. Мило.

Я не успеваю ответить, потому что мать сильнее сжимает мою руку и улыбается своей самой ослепительной улыбкой.

– Афродита, дорогая, ты достаточно пожила на свете, чтобы научиться понимать намеки.

Зевс предлагает тебе уйти. – Она слегка наклоняется вперед и понижает голос: – Знаю, что получать отказ неприятно, но важно не опускать голову. Возможно, вместо этого ты сможешь организовать другой брак для Ареса. Более доступная цель и все прочее.

Учитывая, что Аресу уже за восемьдесят и он почти стучится в двери преисподней, неудивительно, что Афродита мечет глазами молнии в сторону моей матери.

– Вообще-то…

– О чем вы говорите?

Вопрос задает высокая темноволосая женщина, которая встает между Афродитой и Деметрой с уверенностью, которая присуща только членам семьи Касиос.

Эрис Касиос, дочь прежнего Зевса и сестра нынешнего. Она слегка покачивается, будто выпила слишком много, но ее умный взгляд не затуманен алкоголем. Значит, она притворяется.

Мать с Афродитой расправляют плечи, решая, что в их же интересах вести себя вежливо. Афродита улыбается.

– Эрис, выглядишь сегодня сногсшибательно, как и всегда.

Это правда. Эрис, как обычно, в черном: сегодня на ней длинное платье с глубоким декольте треугольной формы, доходящим почти до пупка, и разрезом сбоку, который при каждом шаге обнажает ногу. Темные волосы естественно спадают вниз волнами, что лишь свидетельствует, как много времени она потратила на укладку.

Эрис широко улыбается, так скривив алые губы, что у меня волосы на затылке встают дыбом.

– Афродита. Как всегда, рада встрече. – Она поворачивается ко мне, ее бокал наклоняется, и зеленая жидкость, пахнущая лакрицей, проливается на красное платье Афродиты и зеленое моей матери.

Обе женщины, вскрикнув, отскакивают назад.

– Ой. – Эрис прижимает ладонь к груди, изображая абсолютно искреннее сожаление. – О боги, мне так жаль. Должно быть, я слишком много выпила. – Она слегка покачивается, и мама бросается подхватить ее под локоть, чуть не столкнувшись с Афродитой, которая пытается сделать то же самое.