Неоновые боги

 – Мой беззаботный голос никак не сочетается с бешеным сердцебиением, от которого слегка кружится голова. Не могу поверить, что предлагаю это; не могу поверить, что способна на такую импульсивность, но слова льются из меня ручьем. – Ты довольно-таки привлекателен, несмотря на угрюмость. Даже если я не в твоем вкусе, уверена, ты сможешь закрыть глаза и подумать об Англии, или о чем еще думает призрак, когда предается плотским утехам.

– Плотским утехам. – Сомневаюсь, что он сделал хоть один вдох за прошедшую минуту.

 – Персефона, ты девственница?

Я морщу нос.

– Вообще-то, это не твое дело. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что только девственница назвала бы секс «плотскими утехами».

Ах, так вот что его останавливает. Мне не стоит с таким удовольствием подшучивать над этим мужчиной, но что бы я ему ни говорила, я правда не думаю, что он причинит мне вред. У меня не возникает желания лезть из кожи вон каждый раз, когда мы с ним оказываемся в одной комнате, а значит, он уже гораздо лучше Зевса и нескольких других людей, которые часто мелькают в его окружении.

Более того, пусть он рычит и пытается задеть меня словами, но все равно то и дело украдкой поглядывает на мои ноги, будто ему самому больно оттого, что я на них стою. Аид нервирует, но точно не причинит мне вреда, раз его так сильно заботит мой нынешний уровень комфорта.

Я бросаю на него слегка жалостливый взгляд.

– Аид, даже при том смехотворно большом значении, которое в верхнем городе придают девственности, существует множество занятий и без проникновения в вагину, которые можно назвать «плотскими».

Я-то думала, ты уже об этом знаешь.

У него подрагивают губы, но ему удается сдержать улыбку. И вот он снова смотрит на меня сердито.

– Тебе так страстно хочется продать свою девственность в обмен на безопасность?

Я закатываю глаза.

– Да брось. Какую бы выдумку мама ни внушила Зевсу, я не девственница, так что если именно эта мысль не дает тебе покоя, забудь. Все нормально.

Но его взгляд становится еще более суровым.

– От этого предложенная тобой сделка не становится более заманчивой.

Ох, да это просто смешно. Я вздыхаю, давая волю своему раздражению.

– Какая же я бестолковая, раз подумала, что ты из числа людей, которые не поклоняются алтарю девственной плевы.

Он чертыхается с таким видом, словно ему хочется провести ладонью по лицу.

– Я не это имел в виду.

– Так ты сказал.

– Ты перевираешь мои слова.