Не (его) игрушка

Спрашивает про количество беременностей, про аборты, заболевания, мой срок, дату последних месячных…

На каждый из них непременно нужно ответить. Что я и делаю. Говорю все, как есть.

Затем следует то, что я так боюсь сейчас делать. УЗИ.

Женщина подносит датчик к моему животу, начинает им двигать. От страха не могу дышать.

Слежу за врачебной реакцией, но на лице женщины застыла профессиональная маска. Слезы снова льются из глаз.

–Мой ребёночек жив? – не выдерживаю и первой задаю животрепещущий вопрос.

В ожидании ответа внутри все замирает.

Нет сил ждать, когда врач обследует мой живот вдоль и поперек. Я скорее сожру себя заживо, чем дождусь вердикт.

–Жив, жив, мамочка, не беспокойся, – не отрываясь от монитора снимает с моей души тяжёлый груз.

Выдыхаю. Облегчение накрывает с головой, эмоции выходят наружу. Пережитый страх за жизнь малыша отступает на задний план. Из глаз снова льются слезы. На этот раз, слезы счастья.

–Ну-ка перестань плакать! – говорит строго. – Тебе нельзя волноваться!

– Я пытаюсь, – говорю сквозь ком в горле.

Рыдания душат, дышать становится сложно.

–Успокойся немедленно или я сейчас попрошу медсестру, чтобы сделала укол успокоительного! – продолжает ругаться.

Я знаю, что должна взять себя в руки, что мои переживания делают нам с малышом только хуже, но никак не могу пересилить себя.

Превратилась в безвольную жалкую тряпку. Даже самой неприятно это осознавать.

Совсем расклеилась. А ведь надо собраться!

–Мне уже его сделали, – признаюсь, шмыгаю носом.

–Тем более! – женщина-врач строго смотрит на меня. – Возьми себя в руки, а то ребенка лишишься! – принимается откровенно ругать.

От откровенных хлестких слов ещё сильнее сжимаюсь. Они делают больно. Становится стыдно за то, что произошло.

–Извините, но можно без нравоучений? Я как-нибудь сама разберусь! – не выдерживаю и огрызаюсь.

Мне и без чужих нравоучений тошно до невозможности! Вот и чего только лезет?

Постороннему человеку не объяснить ни то, что этот ребенок для меня значит.

Содрогаюсь при упоминании одного его имени. Козел!

– То, что твой ребенок до сих пор ещё жив, настоящее чудо! – забивает последний гвоздь в крышку гроба.

Кровь отливает от лица, ледяной пот проступает по позвоночнику. Набираю воздух в легкие, задерживаю дыхание. Нужно успокоиться.