Проект «Джейн Остен»

Изучая свою внешность, я пришла к выводу, что мое прикрытие – это контекст, а создает его Лиам. Высокий, бледный, угловатый, он выглядел как британец и к тому же убедил Генри Остена, что он джентльмен, – в противном случае нас не пригласили бы на ужин, – а я буду представлена как его сестра.

От сегодняшнего вечера зависело очень многое. Кто-нибудь более осмотрительный испытывал бы страх, но я была в предвкушении. Даже несмотря на то что от волнения у меня начал подергиваться глаз, а поездка в тряском фиакре на запад, в Челси, казалась дорогой в клети на виселицу.

Лиам вел себя тише обычного и, скрестив руки на груди, смотрел в окно фиакра с отсутствующим видом.

– Помни, – сказал он, когда мы выехали на овальную площадь Ханс-плейс, – будь приветлива, но держись скромно.

Это еще что значит?

– Ладно. Уговор.

Он скривился.

– И, если ты не против, можешь оставаться в образе подольше, даже когда мы одни? Негоже будет дать маху, если что-то застигнет тебя врасплох. Иногда твоя речь звучит очень по-американски.

Вот как только что.

Я всматривалась в его длинное лицо, пытаясь постичь, что за ум скрывается за ним. Акцент у меня был эталонный; если и есть у врачей определяющая черта, так это умение заучивать и воспроизводить по команде. Я слышала голос Мэри Рейвенсвуд у себя в голове, ловила себя на том, что использую ее словарный запас и манеру строить фразы – как мысленно, так и вслух, не задумываясь. И это было до того странно, что иногда я испытывала непреодолимое желание приправить свою речь медицинским жаргоном, ругательством, американизмом или словечком на идише, он же лингва франка[12 - Лингва франка (от ит.

lingua franca – «франкский язык») – язык или диалект, используемый в социокультурной коммуникации людьми, родными для которых являются другие языки. Так, например, на территории стран, вышедших из СССР, лингва франка – это русский язык, в Южной Америке – испанский.] Нью-Йорка, – чем угодно, лишь бы не раствориться окончательно в образе героини Джейн Остен.

– Хорошо, – сказала я с безупречной дикцией. – Благодарю, что напоминаешь мне о моем долге.

Казалось бы, разговор в ту ночь, когда Лиам вернулся домой после встречи с Генри Остеном, должен был нас сблизить. Но он больше не возвращался к тому моменту, а я считаю, что сказанное в подпитии нельзя использовать против говорившего – да и что такого он вообще тогда сказал? Ничего особенного. Это было скорее нечто на уровне чувств, а чувства – штука эфемерная.