Проект «Джейн Остен»

Подзуживаемый Генри, Лиам рассказывал исполненные самоиронии байки о том, как мы добирались сюда с Ямайки: как нас трепали шторма и морская болезнь, как мы едва не попались в руки пиратов, как нас практически обобрали хозяева трактира на пути из Бристоля, где мы высадились на сушу, как ошеломили нас масштабы и великолепие Лондона. Лиам все вещал и вещал, расслабленный, искренний, чуть ли не наивный, но в то же время смешной, а я только диву давалась, насколько недооценила его талант к импровизации.

Ужин по георгианской традиции состоял из двух перемен блюд, стол ломился от разнообразных угощений – гости подкладывали себе те, что стояли ближе, и ели, пока не наедались.

Затем лакей убирал все блюда и выносил новые, схожие с предыдущими, только без мяса, и запивали их белым вином вместо красного. Единственным, кто пил без остановки, был мистер Тилсон, хотя на него это заметного эффекта не оказывало – разве что лицо его становилось все краснее.

После второй перемены принесли бутылку портвейна и блюдца с сухофруктами и орехами – застолье продолжалось.

Посреди дискуссии о том, придется ли снова воевать с Соединенными Штатами – Генри и мистер Тилсон считали, что это неизбежно, Лиам с ними не соглашался, – миссис Тилсон украдкой бросила на меня взгляд и поднялась. Подошло время нам удалиться и оставить мужчин в компании спиртного.

– Не будем мешать джентльменам решать судьбу мира, – кивнув, сказала миссис Тилсон и выплыла из комнаты, а я последовала за ней, и мы вернулись в гостиную, с которой для меня начался этот вечер.

Она расположилась в одном из кресел возле камина, и я поступила так же. Установившееся за этим безмолвие затягивалось. За ужином она почти не участвовала в беседе, и я так и не смогла понять, что она за человек и о чем с ней вообще говорить. Хуже того, я понятия не имела, что за человек я сама. Как доктор Рейчел Кацман я бы с радостью расспросила ее о сотне разных вещей: о процессе деторождения, об уходе за младенцами, о гигиене, о детской смертности. Будучи мисс Мэри Рейвенсвуд, я сидела, сложив руки на коленях, и не могла выдавить из себя ни слова.

– Ваш брат – большой шутник, да? – сказала миссис Тилсон. Я не сразу поняла, как воспринимать этот вопрос, но ее скупая улыбка меня обнадежила. – Мне не было так весело с тех пор, как я отказалась от театра.

– Что вы имеете в виду под словом «отказалась»?

– Лишь то, что я перестала туда ходить.

– И почему же?

– Он стал казаться мне слишком фривольным местом.