Научи меня жить. Книга 2

Она ворвалась в мою жизнь словно ураган, сметающий все на своем пути. Аня прошлась по моей жизни словно бульдозер, оставляя после себя лишь разрушения.

Опустошенность. Вот что я чувствовал все время с тех пор, как пришел в себя. Можно ли любить человека, который вот так поступил с тобой? Определенно. И я ненавидел ее за это.

Мне не хотелось, чтобы эта девушка оставалась в моей памяти лишь воспоминанием. Но правильного пути, как поступить, я не знал.

Достав телефон, я набрал друга, который, на удивление, ответил сразу же.

– У тебя все в порядке?

Мое беспокойство было очевидным. Саня знал, что у нас серьезное дело. Он бы не пропал так, не имея веской причины.

– Удалось что-то узнать? – ответил он вопросом на вопрос.

– Да, но все подробности при встрече.

– У меня срочное дело. Если моя помощь не нужна, увидимся вечером, ок? – Саня говорил шепотом, что меня насторожило.

– Встретимся в клубе. Не пропадай больше.

Я отключился и вновь посмотрел на рассвет. Одно было совершенно ясно: спокойное время закончилось.

Война только началась.

Сев к Никите в машину, мы поехали прямо к нему. Сейчас его дом пустовал. Он не был таким огромным, как особняк моего отца (да, я до сих пор не считаю его своим домом), но все же был впечатляющих размеров. Перебравшись в Сочи, Никита, как семейный человек, сделал все, чтобы его жена и ребенок жили в комфорте.

– Держи, – сказал друг, протягивая мне стакан с виски.

Я взял его и сразу же осушил. Пока Никита рылся в холодильнике, я прошелся по гостиной.

На стенах висели картины, которые рисовала Марина при жизни. У нее был уникальный талант. Мой взгляд упал на их семейное фото. На меня смотрел маленький Илюха, радуя родителей своей беззубой улыбкой.

– Знаешь, что больше всего причиняет боль? – раздался голос Никиты позади меня.

Я обернулся, чтобы посмотреть на друга. Его лицо приняло холодное выражение, как будто он надел маску, а уставший взгляд падал на то же фото, на которое смотрел я.

– Он ее совсем не помнит.

Даже не спрашивает.

– Ему было три, – сказал я, кладя руку ему на плечо. – Конечно, он не будет ее помнить. Но только от тебя будет зависеть то, что он будет знать о своей матери. Одного только осознания, что она его очень любила, поможет пацану по жизни. Даст ему уверенности в себе, что ли. Не знаю. Я не психолог.

Никита слабо кивнул в знак ответа, но промолчал.

– И ты, друг, не должен себя хоронить. Илюхе нужна мать. Ты знаешь это не лучше меня.