Дом Чародея

Она была покрыта засохшими кляксами какой-то таинственной разноцветной слизи, немного – плесенью и, разумеется, вездесущей пылью, но по крайней мере в ванной из крана шла вода, и даже более-менее чистая и тёплая, что оказалось самым приятным открытием дня, и посему, невзирая на ужасную усталость, связанную с перетаскиванием огромных масс тяжёлой ткани и их выбиванием на протяжении целого дня, она отмыла ванну, и только её, так что белая эмалированная чаша стала бросаться в глаза среди общего хаоса грязи, будто принадлежала какому-то другому миру.

Чтобы было помягче спать, Джун вытряхнула туда из сумок свою одежду, которой было довольно мало, добавила туда кое-какие наименее вычурные вещи из шкафа колдуна и завалилась спать, даже не потрудившись раздеться, прикрывшись наименее пыльным из найденных в доме плащей, в чёрно-белую шахматную клетку. К счастью, в плотно закрытые шкафы пыль попадала не так хорошо, так что одежда колдуна оказалась довольно чистой, если, конечно, сравнивать с состоянием остального дома.

И, невзирая на своё весьма необычное спальное место, заснула Джун мгновенно.

Я в комнате в окружении зеркал. Они красивые, старинные, разной формы и размеров, смотрят на меня со стен и даже с потолка, в витиеватых позолоченных рамах. Почему-то, правда, они все пыльные, и в них ничего не видно. Я провожу рукой по зеркалу, и за ней остаётся чистый след, но я не вижу себя. Я вижу какой-то мрачный сад. Я провожу рукой по другому зеркалу. За ним я вижу смутно знакомый коридор с двумя дверьми по обе стороны и тёмной аркой в конце.

В третьем зеркале я обнаруживаю занесённые снегом руины древнего замка из чёрного камня. В ещё одном зеркале я вижу смутные очертания чьего-то лица и слышу тихий шёпот, но не могу разобрать ни слова. Я задираю голову. Зеркала на потолке не пыльные, и я вижу в них небо: в одном оно затянуто тучами, а в другом – окрашено в алые закатные тона. А в длинном зеркале прямо посреди потолка я вижу людей. Они стоят по краям и смотрят на меня снизу вверх. Они кажутся печальными, хотя я не могу разглядеть их лиц. Небо над ними яркое и голубое. И вдруг среди них показался человек с лопатой и стал бросать вниз, прямо сквозь зеркало, прямо на меня, сырую и холодную землю.

Джун вздрогнула и проснулась. В узенькое окошко под самым потолком пробивались первые косые лучи солнца. Спать в ванне, как она и ожидала, оказалось неудобно, и у неё всё затекло. Устало протерев глаза, Джун обнаружила, что ночью плакала.