Дом Чародея

Её отец частенько жаловался, что сейчас на одежду спускают слишком много ткани, так что такой гардероб явно пришёлся бы ему по вкусу. А под кроватью обнаружился чемоданчик, забитый до отказа какими-то бумагами, исписанными аккуратным тонким почерком с множеством витиеватостей, так что созерцать написанное было куда приятнее, чем пытаться его прочитать. Должно быть, все свои тёмные тайны колдуны хранят в других местах.

И всё это было покрыто толстым слоем пыли.

Первым делом Джун перетащила все книги и бумаги из спальни в кабинет, где просто бросила всё прямо на пол.

От этого там всё равно не стало ни капельки грязнее. Затем она содрала с окна спальни плотные тяжёлые шторы и, закашлявшись от пыли, которую они подняли, потащила их на улицу. Туда же отправились и покрывало вместе с постельным бельём, а ещё балдахин, который ей пришлось просто-напросто отрезать, потому что иных способов снять его она не обнаружила. Потом она обошла все комнаты и вытащила на улицу всё, что могло нуждаться в выбивании, включая все ковры и покрывала. Конечно, большую часть из этого нужно вымыть, но пыли было столько, что начать всё-таки придётся именно с выбивания, даже если это всего лишь подушка или пододеяльник.

На то, чтобы всё выбить, у неё ушёл весь день. Она очень скоро проголодалась, но не хотела прерывать работу, так что, к тому времени, как она закончила, уже начало темнеть, а она достигла того состояния, когда ты слишком устал, чтобы чувствовать какой-то там голод. И всё же она себя переборола и отправилась в пекарню, чтобы раздобыть себе еды.

Вообще-то, она соврала Риэлтору насчёт того, сколько у неё было денег. На самом деле, у неё имелась ещё целая сотня золотых, припрятанная отдельно, что было не такой уж и большой суммой, чтобы можно было разгуляться, не имея совершенно никакого больше заработка, но, если экономить, ей этого могло хватить на пару месяцев, а то и больше… К счастью, Джун была не из транжир.

Пекарня оказалась маленьким уютным островком тепла и света, с уставленными цветами окнами, перед которыми ютилось несколько столиков, и растянувшейся вдоль всей задней стены витриной, притягивавшей ароматом хлеба, который уже насквозь пропитал эти стены.

В столь поздний час посетителей здесь больше не было. По ту сторону витрины стояла неожиданно худенькая женщина средних лет с закатанными по локоть широкими рукавами платья. Должно быть, то была хозяйка пекарни – было в ней что-то такое авторитетное.