Девушка в башне

Ольга с радостью заметила легкий румянец на детском личике: дневной свет прогнал ночные кошмары. Она узнала один голос среди общего гула.

– Саша! – прошептала Ольга, почти не веря. – Просыпайтесь! – крикнула она женщинам. – У нас гость во дворе. Приготовьте горячее вино и растопите баню.

В комнату зашла Варвара, в ее волосах блестел снег. Она встала затемно, чтобы подготовить дрова и воду.

– Ваш брат вернулся, – сказала она без церемоний. Ее лицо было бледным и напряженным. Она вряд ли спала после того, как Марья разбудила их ночью.

Зато Ольга чувствовала себя на десять лет моложе.

– Я знала, что ему ни одна буря нипочем, – сказала она, поднявшись. – Он человек Божий.

Варвара не ответила и начала разводить огонь.

– Оставь, – сказала Ольга. – Отправляйся на кухню и проследи, чтобы печи были растоплены. Еда должна быть готова. Он будет голоден.

Женщины в спешке одели Ольгу и ее детей. Но прежде чем Ольга выпила вина, прежде чем Даниил и Марья съели свою кашу с медом, на лестнице послышались шаги.

Марья вскочила, а Ольга нахмурилась: радость на лице девочки не сочеталась с ее бледностью. Наверное, она не забыла о том, что произошло ночью.

– Дядя Саша вернулся! – закричала Марья. – Дядя Саша!

– Впустите его, – приказала Ольга. – Маша…

На пороге показалась темная фигура. Лицо человека скрывала тень капюшона.

– Дядя Саша! – снова закричала Марья.

– Маша, нельзя так обращаться к святому! – воскликнула няня, но Марья уже опрокинула три стула и чарку с вином и помчалась к своему дяде.

– Господь с тобой, Маша, – сказал теплый сухой голос. – Отойди, дитя, я весь в снегу.

Он снял плащ и капюшон, засыпав пол снегом, начертил крест над головой девочки и обнял ее.

– Господь с тобой, брат, – сказала Ольга, сидя у печи. Ее голос прозвучал спокойно, но ее сияющее лицо говорило больше. Она добавила, не сдержавшись: – Негодяй, я так боялась за тебя.

– Господь с тобой, сестра, – молвил монах. – Ты не должна бояться. Я ступаю туда, куда меня направляет Бог.

Плащ из меха скрывал монашеское одеяние. Он снял капюшон, обнажив черные волосы с постригом и обледеневшую бороду. Даже отец с трудом бы признал его: гордый мальчик вырос, стал широкоплечим и спокойным, шел мягко, как волк. Лишь ясные глаза – глаза его матери – не изменились с того дня, как он покинул Лесной Край десять лет назад.

Служанки Ольги исподтишка посматривали на него.