Туманная долина

Но главное, прошу тебя, не тревожь прошлое. Думай о будущем. Думай о семье.

Не возвращайся в Дымную лощину. Когда год подходит к концу, в сумерках всё чаще поднимается туман. Это опасные ночи. Джонатан рассказал мне об этом, прежде чем… Но я забегаю вперёд.

Поверь, я много раз хотела оставить ферму. Я была готова сделать это в любую минуту и даже говорила об этом с твоим отцом. Но он сказал, что проклятие последует за ним, куда бы он ни сбежал. Я не смогла оставить его. Но он оставил меня.

Огонь свечи дрожит и гаснет – так бывает, когда они близко.

Иногда, в минуты отчаяния, я надеюсь, что Джонатан где-то среди них, что он не покинул меня. Но нет, лучше верить, что твой отец умер. Тогда я увижусь с ним в вечной жизни.

Мне страшно думать о том, что будет, если это не так.

Благослови тебя Господь, моя милая.

Пусть мой рассказ кажется странным, прошу тебя, прочти его ради меня.

    С любовью,

    Бет Вебстер, урождённая Бувье

    Дымная лощина, 1895»

Заинтригованная письмом, Олли открыла следующую страницу, на которой был только эпиграф:

«Когда поднимается туман и по дорогам ходит Человек с улыбкой на лице, избегай открытых пространств по ночам.

Прячься в замкнутых».

Олли нахмурилась.

«Прячься в замкнутых пространствах», – сказала незнакомка у реки.

Женщина явно была не в себе. Может, она сошла с ума из-за этой книги? Олли озадаченно уставилась на эпиграф. Дождь стучал по окну в крыше. Ветер начал завывать.

«Я родилась вскоре после войны и была ещё ребенком в 1876 году, когда Джонатан и Калеб с матерью, Кэти Вебстер, появились в Дымной лощине. Они были все в пыли; мальчишки шли босиком, в заштопанных рубашках. У маленького семейства с собой было лишь немного хлеба и копчёный окорок, завязанный в тряпицу.

Они миновали ворота фермы, прошли мимо свинарника и курятника и остановились во дворе, где и увидели меня – девочку с косичками, одетую в коричневое ситцевое платье, раскрасневшуюся от работы возле печи.

– Мистер, – обратилась я Джонатану, – папенька ушёл на северное поле.

Джонатану тогда было четырнадцать: почти взрослый по сравнению со мной. Но он широко улыбнулся мне, будто старому другу, и бодро ответил:

– Мы подождём. Надеюсь, твоему папеньке нужны работники?»

4

На следующий день будильник прозвонил ужасно рано.