Обретая прощение

Теперь, при дневном свете, из окна, наполовину скрытым шторой, виднелся двор поместья – широкий пруд, с увядшими на воде бледно-розовыми лотосами, лилии, заглядывающие в окно такие же любопытные, как в моей комнате. За светло-зеленого цвета островком посреди комнаты орудовала женщина, активно нарезая твердый сыр.

Я помялась у входа, не зная, куда себя пристроить. Женщина, ощутив мое присутствие, подняла голову. Тепло улыбнулась, усыпав лицо маленькими морщинками, указала рукой на высокий стул.

– Вам помочь? – спросила я, забираясь на стул.

Рассматривала стоящую напротив женщину – седые волосы стянуты в низкий пучок, вчерашняя форма сменилась черными брюками и длинным кардиганом поверх тонкой блузки. Открытый взгляд, теплая улыбка, какая обычно бывает у бабушки, когда она угощает любимых внуков свежеиспеченным тыквенным пирогом, а потом достает конфеты и пирожные.

– Не нужно. Почти все готово.

– Как я могу к вам обращаться?

– Вивиан. – женщина радушно улыбнулась, отложив нож в сторону и унося разделочную доску.

Я оглядела аккуратные матовые шкафчики в поиске посуды. Кофе просто необходим.

– Где я могу найти кофе? – бросила свои интуитивные попытки хоть что-то разузнать. Всегда проще спросить, да? Вивиан ничего не ответила, продолжив хлопотать возле раковины. Я даже не успела подумать о том, что она не расслышала мой вопрос, как передо мной возникла дымящаяся кружка с ароматным кофе и тарелка с сырными бутербродами на свежем багете. Недоуменно приподняла брови, с усилием отводя голодный взгляд от вкусно пахнущей выпечки.

– Кофе на голодный желудок жутко вредно, милочка. – объяснилась Вивиан, добродушно кивнув на кружку в моей руке. Мои щеки смущенно покраснели от проявленной…заботы?

– Спасибо. – ответила шепотом, сделав глоток из кружки. Вивиан пожелала мне приятного аппетита и оставила одну. Я откусила бутерброд с сыром, засмотревшись на лепестки в окне. А ведь белые лилии мои любимые цветы. Такая ирония, они во всем мире считались символом непорочности и чистоты, а тут ведьма, да еще и проклятая.

А им, казалось, было все равно, какими их видят, они плавно покачивались в такт прохладному ветру, доживая последние дни.

– Кхм, кхм… – я вздрогнула, когда позади раздался чей-то кашель. Обернулась, заметив Ноэля облокачивающегося на дверной косяк. На лице красовалась привычная ухмылка, выделяя ямочку на щеке. Это выражение лица к нему приклеили? Растрепанные волосы спадали на лоб, создав этакую домашнюю небрежность в образе.