Не та игра

В ней лежал почтовый конверт, который она протянула Минину. Обратного адреса на конверте не было. Судя по штампу, письмо было отправлено из Владимира в субботу.

– Можно? – спросил Максим.

– Да, конечно, – кивнула Татьяна, доставая из сумочки пудреницу.

В конверте было короткое письмо, написанное на обычном белом листе бумаги аккуратным женским почерком:

«Здравствуй, Таня! Извини, что я вот так вот без предупреждения исчезла! На то были очень веские обстоятельства! Не хочу тебе морочить голову своими проблемами.

Сейчас всё хорошо. Не беспокойся за меня и не ищи. Я не вернусь. Буду жить в другом месте. Спасибо тебе за всё! Ты была моей лучшей подругой. Я этого никогда не забуду! С моими вещами делай, что хочешь. Буду рада, если ты примешь в дар за твою доброту мои украшения и вклад на карте. Они мне больше не нужны. Извини, что заставила тебя переживать. С любовью, твоя Лида».

– Что это, интересно, у нее были за проблемы, что надо было вот так вот всё бросать и куда-то убегать?! – оскорбленно воскликнула Татьяна.

– Это Лида написала?

– Да! И, главное, не беспокойся и не ищи! Как будто мы не прожили бок о бок четыре года!

– Вы уверены, что это ее почерк?

– Уверена! Извини, что заставила переживать! Обо мне она вообще подумала?

– Когда пришло письмо?

– Сегодня утром. Вместе с газетой в почтовом ящике нашла. И где она сейчас? Куда уехала? Не попрощалась! Всё бросила! Все вещи, все деньги!

– Получается, она никуда не пропадала?

– Получается! Почему она мне ничего не рассказала? Подругой еще называется!

– Не переживайте Вы так.

Выходит, с Лидой всё хорошо, а это самое главное, – попытался ее успокоить Максим.

– Обидно, – выпалила Татьяна, – я к ней со всей душой, никаких секретов от нее не было!

– Ну, разные люди бывают. И обстоятельства тоже, – сказал Максим, с интересом взглянув на собеседницу.

Черные слегка вьющиеся волосы спускались на тонкие плечи и, казалось, слегка шевелились, как змеи на голове Горгоны. Большие карие глаза сосредоточенно впились в него, как будто пытаясь добраться до самой глубины души и выведать там все самое сокровенное.

Слегка накрашенные и, как в таких случаях говорят, чувственные губы сердито сомкнуты. Вся она излучала негодование и какую-то нездешнюю первобытную красоту. Максим поймал себя на робкой мысли, что Татьяна, хоть и старше его на два года, выглядит даже моложе.

– Наверное, Вы правы, – вдруг сказала Татьяна, взглянув на часы, – я на полчаса отпросилась.