Тайна богатой наследницы

Сесилии было немного за пятьдесят, но выглядела она по меньшей мере на пятнадцать лет моложе: подтянутая, спортивная, с аккуратно уложенными светлыми волосами. Но выглядеть по-настоящему молодой ей позволяла гладкая кожа. Мать Амелии, Миа Доменичи, видела в этом заслугу швейцарских спа-курортов, которые дважды в год посещала Сесилия. Отец Амелии никогда этого не одобрял.

– Уверена, вы получите огромное удовольствие от поездки, – улыбнулась Амелия.

– Жду не дождусь. О, я вижу Эдмонда, помощника Малькольма Девоншира.

Я хочу справиться о здоровье Малькольма, ты не возражаешь, дорогая?

– Вовсе нет, – сказала Амелия, провожая женщину взглядом.

Сесилия была сплетница и всегда в курсе подробностей личной жизни людей их круга. Амелия обернулась, оглядывая зал, и заметила идущего к ней человека. Она сразу узнала его – Джефф Девоншир. Они часто встречались на светских мероприятиях и состояли в Международном фонде помощи детям. В нем, с его темными, густыми вьющимися волосами и голубыми пронзительными глазами, было что-то, чему она не могла сопротивляться.

Амелия вспомнила одну из его фотографий: он стоит рядом со своим самолетом в обтягивающих джинсах и без рубашки. Грудные мышцы у него были как у моделей, которых ее мать наняла для своего показа. В отличие от других мужчин Джефф никогда не уделял ей большого внимания, и это немного раздражало ее.

– Добрый вечер, Джефф, – поздоровалась она, когда он остановился перед ней.

Она приготовилась, по обычаю, расцеловаться с ним в обе щеки, но он поразил ее, положив руки на ее талию и скользнув губами по ее губам.

От прикосновения губы покалывало, и она наклонила голову, изучая его, пытаясь не подать виду, что он застал ее врасплох.

– Это было… по-дружески, – заметила она.

– Я могу быть очень наглым, – ответил он с полуулыбкой.

– Как и Хьюберт, – сказала она и помахала старику.

Джефф рассмеялся.

– Какой скандал, – пошутил он.

Он выбрал подходящее слово, подумала Амелия.

«Скандал» мог бы быть ее вторым именем.

Хотя она родилась в окружении богатства и привилегий, ее рождение было также связано со скандалом. Мать Амелии была любовницей Огастеса Манро, женатого нью-йоркского гостиничного магната, произведшего революцию в гостиничном бизнесе, создав сеть особенно роскошных отелей.

– Не хочу говорить о Хьюберте, – произнес Джефф, не спуская с нее своих невероятно голубых глаз.

Она отпила шампанского.

– Да? Тогда о чем предпочитаешь побеседовать?

– Ужин. Завтра.