Сердце Тайфуна

 – А на этом этапе переговоров я не готов посвящать тебя во все детали. – Гонсалес согласно кивнул, – но понимаю твое желание безопасности, и гарантия у тебя будет, – сначала тонна вопросов завалила с головой, а потом понимание, словно пуля, прострелило голову. Только не это.

– Мария, – произнесли мы одновременно с отцом. Я метнула на него взгляд, пытаясь понять, что еще мог придумать его изощренный ум? – Она достаточно отдалена от дел, но при этом, как ты понимаешь, все равно моя дочь.

– Но так нельзя, отец! – воскликнула я, подскочив на ноги и с трудом подавив возникшее головокружение.

–Сядь, – строго заметил мужчина, вернув меня на место одним словом. Именно так проявлялась его жестокость: в небрежном жесте рукой, в голосе, что придавливал, словно бетонная плита, во взгляде, остром, как нож. – Это мое решение, оно останется неизменным. Или ты решила спасти сестру? Хочешь на ее место?

– Нельзя продавать своих детей.

– В мире много чего нельзя, – хмыкнул он, – Мария будет с тобой на правах невесты, – отец широко улыбнулся. В этот же момент, словно поджидая, в кабинет вплыла сестра, как всегда мягкой, плавной походкой, со скромным взглядом, устремленным в пол, с заплетенными в косу светлыми волосами и праведным видом. Святоша как она есть.

– На такое мы не договаривались.

– Одно из условий. Это привлечет к твоей фигуре внимание, а, значит, Мария будет в относительной безопасности, – невозмутимо проговорил отец, будто вынашивал этот план уже давно.

– И ты с этим согласна?! – я повернулась к Марии, которую увидела первый раз после приезда.

– Что я теряю? – усмехнулась девушка, останавливаясь за спиной отца.

– Только мне кажется странным, что он появляется здесь, сближается с нами, а теперь еще и играет роль благоверного младшей Перес? Вы сошли с ума, не иначе! Он нас всех погубит! И я не хочу в этом участвовать.

– Тебя никто не спрашивал, ты по праву рождения в этом участвуешь.

– Не будем оспаривать решение отца, Лу, – мягко проговорила Мария, устремив на меня лже-теплый взгляд. Я знала, что за всей этой кротостью, напускной святостью, стояло на самом деле огромное желание выгоды, чистый эгоизм. И в какой-то степени я даже завидовала сестре из-за того, что у нее был выбор. Но, по-прежнему, не осуждала. Хотя, может, стоило.