Последнее обещание

Тот вскинул голову и заплясал на месте, но под умелым руководством вскоре вполне освоился в новой роли. Они словно достигли взаимопонимания, и конь безропотно вез домой человека, который сохранил ему жизнь.

Оставив лошадь в ближайшем к дому загоне, парень поспешил на кухню. Всюду было тихо. Огонь едва тлел.

– Эй? Есть кто-нибудь дома?

Не в силах выкинуть из головы образ маленького брата, безжизненно лежащего на пропитанной мочой соломе, он с замиранием сердца поднялся наверх и открыл дверь в комнату Матео.

– Малыш, – Лео бросился к брату, – как ты?

От ребенка пахло сном и антисептиками. Насупившись, он почесал бинт на голове.

– Доктор сказал, что мне нужно оставаться в постели и отдыхать, но я в порядке. Так что, думаю, ничего он не понимает. Ты нашел Дьябло?

– Да. Он ускакал далеко, но с ним все хорошо.

– Он ни в чем не виноват, – заявил Матео. – Я пришел к нему в стойло, чтобы угостить яблоками, но уронил их и испугал его.

Лео кивнул на перевязанную руку мальчика.

– А с ней что? И как твой нос?

Ссадина на лице уже затянулась корочкой.

– Вых… Выпх… Вывихнута. Было немного больно, но мне дали таблетки, и врач в больнице поставил ее на место. С носом все прекрасно. Болит, только если вот так делать, – он наморщился, чтобы продемонстрировать старшему брату нужное движение.

Лео поморщился.

– Какой же ты храбрый, малыш.

Матео нахмурился.

– Но я же говорил тебе, я не…

– Да-да, прости. Конечно. Думаю, теперь ты совсем большой. Большой и храбрый. А где мама? – спросил он, понизив голос.

– Я здесь, – отозвалась Марисса, которая стояла в дверях. Она кивком велела старшему сыну следовать за ней.

– Я скоро вернусь, Матео.

Они вышли в коридор, и мать тут же затолкала его в соседнюю спальню.

– Ты взял пистолет отца?

– Да, мам, взял. Но…

– Ты нашел лошадь?

Лео кивнул.

– И пристрелил, как я тебе приказала?

Он взял мать за руки и стиснул их, надеясь, что она поймет.

– Прости, мама. Я не смог.

Услышав это, она выдохнула весь воздух, что был в легких. Ее плечи ссутулились, а голова упала на грудь. Когда она подняла на сына глаза, в них стояли слезы.

– Спасибо, родной.

– Но ты же сказала…

Она прижала палец к его губам.

– Я знаю, что я сказала, но я была не в себе. Волновалась за Матео.