Корона когтей

 – Или оно разрастется, и Соланум падет, а наша кровь потечет по улицам Фарна.

Нисса смотрит на Летию и наклоняется вперед с красным лицом.

– Дело бескрылых – служить, а не править. Не общаться с королями, как с равными…

– Довольно! – я вскидываю подбородок и позволяю голосу прозвучать с холодом.

– Вы забываетесь, леди Свифтинг. От горя вас покинул рассудок.

Нисса смотрит на меня с таким гневом, что мне интересно, не собирается ли она ударить меня. Но проходит момент; она начинает всхлипывать и, спотыкаясь, падает в ближайшее кресло.

– Летия…

Моя подруга все понимает. Она спешит к двери и отдает распоряжения слугам. Я расхаживаю взад и вперед во время ожидания, но не пытаюсь заговорить с Ниссой. Мне нечего ей сказать.

Наконец в дверь снова стучат. Мать Ниссы, Виржиния из Ланкорфиса, здесь, как и Люсьен. Он помогает Виржинии поднять дочь из кресла, и обе женщины уходят, мать Ниссы бормочет на ходу извинения.

Летия игнорирует Люсьена.

– Я пойду и прослежу, чтобы служанки согрели вашу постель, Ваше Величество, – она делает реверанс и уходит в мою спальню, закрыв за собой дверь.

Впервые за последние три месяца мы с Люсьеном остаемся наедине.

Глава вторая

Мы глядим друг на друга, и ропот невысказанных мыслей и чувств заполняет мне рот. Тишина сгущается, пока не становится удушающей. Пока не становится до того тяжелой, что может выдавить воздух из моих легких. Если я не заговорю, то задохнусь.

– Мне очень жаль, – первые слова вырвались наружу, и мне стало легче дышать.

– Вам жаль?.. – вопрос Люсьена пронизан презрением.

Я колеблюсь.

– Я имею в виду лорда Бастьена. Ваша кузина была убита горем.

– О, – Люсьен отворачивается и смотрит на огонь. – Что вам сказала Нисса?

– Она может рассказать об этом вам лично, если пожелает. Вы проследите, чтобы врач осмотрел ее?

Я хочу верить – я должна надеяться, – что взгляды и желания Ниссы, как и ее горе, со временем смягчатся.

Он не отвечает. Просто продолжает смотреть на пляшущие языки пламени, а я смотрю на него, поглощенная тем, как отблески огня краснеют на его губах и превращают его кожу в золото.

Я помню ту ночь. Ночь, когда он лежал в моих объятиях, позолоченный светом свечей, когда мое тело дрожало от его прикосновений. Понемногу желание вытеснило все здравые мысли. Совершенно того не желая, я протягиваю к нему руку.

– Люсьен…

– Тетя говорит, что вы предлагаете вознаграждение за информацию о Таллис и Зигфриде.

Я опускаю руку.

– Да.