Лебединый трон

По словам моего отца, покойный защитник счел, что лучше держать вас в неведении, чтобы, – он слегка пожимает плечами, – защитить вас.

– И я уверена, мой отец был прав.

Надо заметить, я совсем так не считаю. Наоборот, как бы мне хотелось, чтобы он каждый день делился со мной знаниями не только об Атратисе, но и обо всем, что я должна была знать, вместо того, чтобы учить меня тому, что я выбрала: как читать ночное небо, как сражаться и ездить верхом. Но все же Люсьен должен знать свое место. Я машу рукой в сторону бумаги, которую он разворачивает.

– Вы можете повременить с этим. Для начала, у меня есть вопрос. Что вы имели в виду в день выезда, когда сказали, что я мишень?

– Разве это не очевидно? – Он усмехается, вздернув бровь.

– Просветите меня.

– Ладно… вы являетесь мишенью по двум причинам. Во-первых, вы мишень для тех членов семьи, – он постукивает пальцем по свертку, – которые предпочли бы, чтобы значительное состояние Атратиса принадлежало кому-то другому.

Я думаю, это поможет вам понять.

Сбоку к карете прикреплено что-то вроде складного столика. Люсьен тянет его вниз и расстилает сверток, придавливая его книгами с обеих сторон.

– Это семейное древо.

– Верно. Это предок нынешней королевской семьи Сигнус I. Как видите, у его сына, Сигнуса II, было много детей. Много потенциальных претендентов на трон.

Я всматриваюсь в имена и даты, расписанные мелкими буквами: бесчисленные рождения, браки, смерти.

Мой палец находит нынешнего короля, моего дядю, а под ним два имени: мои двоюродные кузены Арон и Одетта. Рядом с королем его младший брат, Ротбарт (мой отец), и под ним я. Третья в очереди на трон. Нет, вторая. Арон был лишен права наследования.

– Значит, если что-то случится с Одеттой, корона перейдет мне. – Приступ тошноты грозится вернуться при одной мысли о таком раскладе. – А что будет, если я умру?

– Если вы умрете сейчас, доминион Атратис перейдет к королю и будет заселен так, как он сочтет нужным.

– Предполагаю, мне лучше надеяться, что мой дядя не планирует меня убивать, – я говорю легкомысленно, надеясь на утешение. Но Люсьен не делает мне такого одолжения.

– И в самом деле. Он может, конечно же, использовать вас в качестве свадебного подарка, продать на аукционе тому, кто больше всего заплатит. Возможно, одному из ваших бесчисленных кузенов.

В том числе и Люсьену, если это семейное древо не лжет.